Театр теней
Шрифт:
Прошел почти год с тех событий, и у Пег впервые возникло ощущение, что все еще может наладиться.
«История с тем парнем» (так они обозначали случившееся, если почему-то приходилось о нем поминать) оказалась куда значительней всех их прочих затей. Произошло убийство (случайное, разумеется), но если Джимми Спирс останется жив, то совершенное ими преступление и связанные с ним надежды окажутся напрасными.
Рикки так и не рассказал Пег, что сделал с телом — она спросила об этом однажды. А машину забрал Герман Твиди. Наверное, рассудила она, он разберет ее на запчасти и их продаст. Герман заехал как-то ближе к вечеру.
По утрам Рикки первым делом брал газету и открывал ее на спортивной странице. Здесь-то сразу напишут, что с Джимми Спирсом случилось несчастье. Каждый день он ожидал увидеть статью о том, что Джимми погиб в автомобильной аварии, или что его покалечили при неудавшемся разбойном нападении, или он внезапно скончался от какой-нибудь странной болезни, возможно, отравления. Ежедневно он внимательно изучал спортивные новости и даже просматривал список футболистов, получивших травмы. Он не доверял редакторам «Спортс Иллюстрейтед» и истолковал бы даже травму, полученную во время игры, как часть коварного плана или мести судьи Форака, он же доктор Мур. И каждый раз Рик бывал крайне разочарован, удостоверившись в хорошем самочувствии своего бывшего одноклассника.
Пег предложила поподробнее разузнать об этом докторе Муре, но Рикки был против. Он рассудил так: к ним уже раз подослали Канеллу, чтобы заставить их замолчать. Не стоит слишком уж приближаться к такому опасному типу. Исчезновение детектива должно было четко показать: Рикки не доверяет этому сукину сыну, судье-доктору, и больше не хочет иметь с ним никаких дел.
Рикки попытался обезопасить себя: повесил колокольчики на все двери, заставил подоконники цветочными горшками и всякими безделушками. Купил еще один пистолет — теперь у них в доме было четыре ствола, включая тот, из которого он уложил Канеллу, — и устроил тайники по всему дому.
Пег все же втайне от мужа постаралась собрать хоть какую-то информацию об их противнике: она покопалась в компьютерном каталоге Публичной библиотеки Брикстона и нашла несколько старых статей об убийстве Анны Кэт. Она читала и пыталась представить себе, какой это ужас, вот так потерять дочь, пыталась вообразить, как Джимми Спирс совершает это жуткое преступление. И не могла. Но если это он, то заслуживает смерти, подумала она и поделилась этой мыслью с Рикки.
— Ни один человек не может сам себя назначить судьей, присяжным или палачом, — говорил Рикки, забывая на минутку, что сам же и навел Дэвиса Мура на след Джимми Спирса. — То, что я сделал… мы сделали — ну, ты понимаешь, я об истории с тем парнем, — так это была самозащита. А доктор Мур охотится на человека хладнокровно, расчетливо — это совсем другая история. Если он сумеет сделать то, что задумал, — наш долг сообщить о том, что мы знаем.
Пег сняла копии со статей, положила в папку и спрятала в шкафу под носками. Недавно она вернулась к идее шантажировать Джимми Спирса и поделилась с мужем:
— Пошлем ему письмо, напишем, что мы знаем кое-что о его прошлом. Может,
Письмо они написали, но решили не отправлять.
— Если полиции удастся выяснить, что письмо от нас, а с Джимми действительно что-то случится, то всю эту историю тут же раздуют, — предположил Рикки. — И тогда придут за нами, и посадят нас, а не Мура. — Однако он решил, что не стоит совсем исключать такую возможность — пусть это будет их запасной план.
В то утро, когда Рикки отправлялся на рыбалку, Пег стояла на пороге трейлера и наблюдала, как муж и Тим Покорни забираются в кабину. Она помахала им на прощание, Рикки улыбнулся и погрозил ей пальцем через открытое окно. Они уехали, а Пег стала внимательно изучать дверной косяк. После истории с тем парнем она еще долго замечала сухие коричневые пятнышки с внутренней стороны двери. Она отчищала их полотенцем и специальным средством из баллончика. Сегодня, сколько она ни вглядывалась, то опускаясь на колени, то снова вставая, не обнаружила ни единого следа.
У нее даже голова кружилась от счастья, что она осталась одна.
38
Смотровая Джоан была непохожа на пустые, продезинфицированные камеры ее коллег-терапевтов, вынужденных считаться с тем, что многие их пациенты испытывают панический страх перед микробами. Дети, по мнению Джоан, скорее боятся докторов, чем распространителей болезней, поэтому в ее кабинете, ничуть не менее чистом, чем у коллег, были яркого цвета стены, украшенные пластиковыми (а значит, моющимися) изображениями героев диснеевских мультфильмов. Смотровая кушетка была застелена бумажной простынкой ярко-фиолетового цвета с шариками и собачками других оттенков. Пол был весь в фиолетовый горошек.
— Что ты здесь делаешь? — спросила Джоан. Она вошла, прижимая к груди кожаный портфель, и тут увидела Дэвиса. Он лежал на кушетке с собачками и читал статью в журнале, держа его над лицом левой рукой. Он вскочил, смял использованную простынку, сунул бумагу в мусорное ведро и оторвал от рулона кусок нужной длины.
— Да вот, хотел спросить, нельзя ли мне остаться? — спросил Дэвис, держа в руке бумажную простыню.
— На осмотр Джастина? — Джоан нахмурилась. Очевидно, она не одобряла эту идею. — Зачем? — спросила она, застилая кушетку.
— Хочу понаблюдать за ним. Я читаю отчеты его психолога. Похоже, он тяжело переживает развод родителей.
— Как и любой другой ребенок.
— Да, но такой мальчик переживает особенно остро.
— Какой «такой»? — спросила Джоан. Чувствовалось, что она злится.
— Ну, такой. Умный. Генетически предрасположенный… Да ты все понимаешь!
— Ну надо же! — воскликнула Джоан, недобро усмехнувшись. — Неужто Дэвис Мур после стольких лет начал беспокоиться о состоянии ребенка вместо того, чтобы сваливать ответственность на меня?
— Да ладно тебе, Джоан. Ты же знаешь, я беспокоюсь о Джастине.
— Возможно, — сказала она и, заметив приоткрытый ящик стола, закрыла его. — Но я впервые слышу, чтобы ты признал генетическую предрасположенность Джастина. Неужели у тебя наконец-то появились сомнения в том, что ты поступил правильно?
— Нет. Все мы предрасположены к тому, чтобы совершать некрасивые, злые поступки. Я ведь не создавал той генетической материи, из которой он состоит. Природа сама приготовила этот коктейль.