Театр масок
Шрифт:
– Дамы и господа! – вновь обратилась к студентам шатенка в кожаном костюме. – Предлагаю вам пройти в кинозал, где вам покажут видеофильм о нашем учебном заведении и угостят вас кофе. Затем вы встретитесь с мисс Кенвуд, после чего приступите к занятиям.
Зайдя вместе со всеми в зал, окна которого были зашторены, Кори стала повнимательнее присматриваться к окружающим. Большинство из них были еще довольно молоды, однако двоим – блондинке с завитыми волосами и седоволосому джентльмену с насмешливым взглядом – было под пятьдесят. Кори села на стул в одном из задних рядов, симпатичный блондин,
Как ни внушала себе Кори, что ей лучше держаться от него подальше, она не смогла не отметить, что ревнует его к рыжей стерве.
Блондин, как нарочно, расхохотался, закинув голову. Этот жест показался Кори столь непринужденным и элегантным, а смех – мужественным, что она заерзала на стуле. Любопытно, он студент или преподаватель?
Зазвучала классическая музыка, свет погас, и на экране побежали кадры черно-белого фильма. Актеры двигались с необычной быстротой и слишком резко, женщины были одеты в платья по щиколотку, мужчины – в белые летние костюмы и соломенные шляпы. Камера показала крупным планом городскую площадь и фасад старинного дома, мимо которого проехала карета, запряженная двумя лошадьми, потом прошла гуляющая пара. Дверь дома распахнулась, из нее вышла женщина и раскрыла зонтик. На вид ей было около тридцати, ее темные волосы были собраны в пучок, открытое лицо дышало живостью. Она улыбалась и что-то возбужденно говорила кому-то, оставшемуся в доме. Потом она уверенно и легко пошла по улице. Экран на миг померк, затем фильм возобновился, на сей раз изображение стало цветным. Действие происходило на той же площади, только мимо дома проносились современные автомобили и проходили группы модно одетых студентов. Голос диктора произнес:
– Вы только что видели кадры, снятые в 1905 году. Оператор запечатлел основательницу нашей школы мисс Эмилию Кенвуд возле ее лондонского дома.
Кори заерзала на стуле, выглядывая в темном зале блондина. Однако в полумраке рассмотреть его было довольно трудно. Кори откинулась на спинку стула и ухмыльнулась, представив, что сказали бы Надя и Шеннон, если бы узнали, чем она занимается.
– А сейчас вы увидите инсценировку одного из уроков искусства «Камасутры», – произнес бесцветный голос за экраном, и Кори, встрепенувшись, вновь стала смотреть фильм.
В кадре возникла гостиная, обставленная старинной мебелью, посередине ее стояла голая дама в чулках и с серьгами в ушах. Она грациозно согнула ногу в колене и, поставив ее на пуфик, стала поглаживать рукой свою промежность, поросшую ярко-рыжими волосиками. Пальцы погрузились в расселину между срамными губами. Дама закинула голову, зажмурившись от удовольствия. В новом кадре появился диванчик, на нем сидела, сжав коленки, юная дева в строгом деловом костюме.
Актриса, исполнявшая роль Эмилии Кенвуд, сказала, обращаясь к ней:
– Если ты хочешь научиться удовлетворять своего мужа, тебе сначала нужно научиться самой получать удовольствие. Именно этому я и обучу тебя в первую очередь, милочка.
– Но это просто ужасно! – вскричала ученица и отвернулась, чтобы не смотреть на свою голую
– Если бы ты не нуждалась в моей помощи, ты бы ко мне не обратилась, – заметила Эмилия Кенвуд, опуская ногу на пол, покрытый ковром. Яркий свет, падавший из окна, высвечивал все изгибы ее стройного тела. Юная ученица следила за ней в щель между пальцами, которыми она прикрыла свое лицо.
– Но я не могу ласкать себя так, как это делаете вы! – в отчаянии вскричала она. – Мне стыдно.
– В таком случае это сделаю за тебя я, – грудным голосом промолвила Эмилия. – Насколько я понимаю, твой супруг обычно не удовлетворяет тебя, однако...
– Но ведь это я должна доставлять ему удовольствие! – покраснев до корней волос, возразила ученица.
– Тебе не нужно стесняться ласкать себя, моя дорогая! Забудь глупые наставления своей строгой гувернантки, слушай только меня. Сейчас я все объясню. Итак... – сказала Эмилия.
– Ну, если вы полагаете, что это важно, тогда... – промямлила юная дама.
– Абсолютно необходимо! – строго повторила учительница.
Юная дама опустила руки на колени и, глубоко вздохнув, послушно сказала:
– Я буду делать все, что вы мне порекомендуете, мисс Эмилия.
Учительница присела на диван и, прикоснувшись пальцами к воротнику ее платья, промолвила:
– В таком случае вначале позволь мне тебя раздеть, моя дорогая. Вот так, медленно, не торопясь... Помогай же мне, Евангелина! Не стесняйся.
Она проворно расстегнула пуговицы на ее платье. Евангелина оцепенела и затаила дыхание, уронив руки на диван и откинувшись на его спинку. Эмилия начала ослаблять тесемки ее корсета, как бы ненароком дотрагиваясь до грудей.
– Тебе ведь полегчало, не так ли? – приговаривала она. – Положи руку на грудь. Вот так, хорошо. Теперь – другую. А теперь осторожно начинай сжимать соски!
Евангелина зажмурилась и стала ласкать свои груди под льняной нижней рубашкой, сквозь которую просвечивали темные соски.
Рука Кори непроизвольно потянулась к промежности. Надеясь, что в темноте ее никто не увидит, она задрала подол юбки и, просунув палец в свои влажные трусики, стала тереть им горячий и мокрый клитор.
Тем временем на экране Евангелина громко охнула и, открыв глаза, испуганно спросила, косясь на свои набухшие груди:
– Что со мной происходит? Я как-то странно себя чувствую. Такого со мной еще никогда не случалось.
Эмилия дотронулась до ее соска и с улыбкой спросила:
– А где именно возникает это необычное ощущение?
Евангелина покраснела и, указывая пальцем на низ живота, ответила:
– Там. И что самое интересное, мне приятно!
– Продолжай одной рукой ласкать грудь, а другую положи на то место, где возникло приятное ощущение, – сказала Эмилия. – Мне придется встретиться с твоим супругом и кое-что ему объяснить. Ну, начинай!
– Ох! – воскликнула Евангелина, дотронувшись до своего самого чувствительного местечка.
Эмилия наклонилась, выпятив аппетитный зад, и задрала подол ее юбки. Евангелина вновь закрыла глаза и сжала свою правую грудь так, что край рубашки отогнулся, обнажив ее нежную кожу.