Театр двойников
Шрифт:
Лариса, переступив порог спальни, зажмурила глаза и открыла, только услышав голос Леши:
— Ну, и где он?
Разобранная постель. Пустая! Васи нет, но на подушке следы крови.
“Сиамские близнецы” перестали дрожать, распались на две самостоятельные части, и у каждой появились вопросы.
— Если труп увезли в морг, то здесь должна быть милиция, — недоумевала Лариса. — Где следователи?
— Где мой Вася? — прошептала Ирина. Закатив глаза, она стала медленно валиться набок. Лариса и Леша успели подхватить ее, уложили на постель.
— Эй, душегубка! — Леша похлопал
Ирина очнулась, заговорила слабым голосом, монотонно, без интонаций и пауз:
— Где мой Вася, где мой Вася, где мой Вася…
Она смотрела в потолок, а из ее глаз лились слезы. Ларисе показалось, что ручейки соленой влаги могут оставить на щеках ржавые полоски, какие вода из сорванных кранов оставляет на раковине, — настолько неиссякаемым и бесконечным выглядело горе Ирины. Даже Лешино суровое сердце дрогнуло.
— Дай ей чего-нибудь, успокоительного, — велел он жене. Почесал затылок, глядя на безучастную Ирину, добавил: — Или возбуждающего.
Леша отправился звонить по телефону. Ирина продолжала твердить: “Где мой Вася…” Ларису тоже заклинило на одной фразе. Сегодня, то есть уже вчера, смотрела передачу про здоровье, и там врач раз десять повторил, что лечение любого заболевания должно быть комплексным.
“Комплексно, комплексно…”, — бормотала Лариса, приготавливая адскую смесь. Из бара взяла коньяк, налила в стакан на три пальца. Достала коробку с пилюлями и микстурами. Для подслеповатой Иркиной свекрови на каждой бутылочке было крупными буквами черным фломастером написано назначение каждого лекарства. Задача Ларисы упростилась. Три пузырька обозначены как “против сердца”. Из каждого Лариса накапала в коньяк по двадцать капель. Добавила десять капель из бутылочки “от печени”, потому что все лекарства на печень действуют. Задумалась над “слабительным” и все-таки отставила в сторону. Растолкла в порошок четыре таблетки: “от нервов”, “от сильных нервов”, “для хорошей мозговой деятельности” и “чтобы голова не кружилась” — высыпала все в коньяк. Какое в данный момент давление у Ирины, Лариса не знала, поэтому для надежности содержимое двух капсул “против высокого” и “против низкого” давления включила. Уже шла к Ирине со стаканом, остановилась на полпути, вернулась и добавила в раствор “противоаллергическое”.
Когда Ирина, принуждаемая Ларисой, выпила адскую смесь, то перестала плакать, твердить свое заклинание про Васю, вытаращила глаза и принялась икать. Причем с каждым иком глаза ее все больше выкатывались из орбит.
“Я ее отравила!” — испугалась Лариса. Бросилась к телефону, но его занимал Вася:
— С кем ты разговариваешь? — воскликнула Лариса.
— С больницей.
— Годится! — обрадовалась она и выхватила у мужа трубку. — Здравствуйте! Здесь женщине плохо, я ей дала комплексно: коньяк…
Лариса закончила перечислять, и на том конце провода сказали, что у нее, у Ларисы, не все дома, и велели срочно промыть желудок бедной женщине, которая аптеку проглотила.
Ирина и сама уже брела к ванной, шатаясь от стены к стене и сотрясаясь от икоты. Лариса поспешила на помощь.
Когда освобожденная от комплексного лечения, умытая и переодетая, поддерживаемая Ларисой Ирина вернулась
Он выдержал театральную паузу, ухмыльнулся и заявил:
— Есть две новости: плохая и хорошая. С какой начинать?
— С хорошей, — ответили хором подружки.
— Вася жив, находится в больнице, состояние средней тяжести. В данный момент в операционной. Горло ему зашивают. Артерии не задеты. На твое счастье, Отелла, ты только кожу ему поранила.
До плохой новости добрались не сразу, потому что несколько минут подруги выражали бурную радость. Лариса — громкими возгласами, Ирина — тихим счастливым верещанием.
— Рано веселитесь, — злорадно заметил Леша. — Дело подсудное. В милицию уже сообщили. На тебя, Ирочка, уголовное дело заведут. Попытка убийства как-никак.
— Согласна! — Ирка молитвенно сложила руки, словно суд уже вынес ей приговор. — Я на все согласна! Только бы он, мой голубчик, жив остался! — И разразилась рыданиями, теперь уже счастливыми.
Леша махнул рукой и ушел в другую комнату смотреть ночной телевизионный канал. Лариса утешала подругу. Никакой химии — только гладила по руке и произносила ласковые сочувственные слова. Очевидно, какая-то часть лекарственного коктейля все-таки задержалась в организме Ирины. Она довольно быстро от рыданий перешла к плачу, затем к всхлипыванию, потом мирному сопению.
Леша и Лариса отправились домой. На всякий случай забрали с собой печальное напоминание о случившемся — подушку со следами крови.
Ударил морозец, асфальт на тротуаре схватился ледяной корочкой. Одеты они были легко, быстро трусили, постоянно поскальзывались, теряли равновесие, поддерживали друг друга.
— Слушай! — вдруг проклацал зубами Леша, — а почему ты меня никогда вот так, по-мавритански, понимаешь, не ревновала?
— А был повод? — ахнула Лариса, затормозила, и ноги ее разъехались на полушпагат.
— Повод не важен, — попенял Леша, возвращая жену в исходное положение, — важно чувство!
— Я тебе покажу чувство! — заорала Лариса. — Все вы! Резать вас не перерезать! — И ударила Лешу подушкой по голове.
Пока он мелко, как полотер, шаркал вперед-назад ногами, чтобы не упасть, Лариса гордо зашагала вперед. И чуть не свалилась. Потому что в спину ей врезалась подушка, пущенная со словами:
— Свет не карает заблуждений, но тайны требует от них.
— Тайны? — возмутилась Лариса, подняла подушку с земли и отправила точно в мужа. — Вот тебе за тайны!
— Это не я! — вопил Леша. — Это Пушкин сказал!
За Пушкина ему тоже досталось. Несколько раз они падали, поодиночке и вместе, подушка трижды улетала мимо цели, наволочка из белой превратилась в серую. Они не замечали, что в голос хохочут, весело кричат на сонной улице. Пока не распахнулось какое-то окно, и старческий голос не прокричал:
— Черти! Чтоб вы все переженились!
Леша и Лариса не могли последовать совету, так как были женаты десять лет; И столько же времени не целовались в подъезде. А тут вдруг, не дойдя двух лестничных пролетов до своей квартиры, обнялись и, как в юности, не могли ни оторваться друг от друга, ни шагу сделать. Вот до чего стресс доводит!