Те, кого нет
Шрифт:
Отец — математик, сухопарый и немногоречивый правдолюбец, еще продолжал директорствовать, а мать без колебаний ушла на пенсию, едва ей исполнилось пятьдесят пять, чтобы заняться домом и наконец-то передохнуть. Сердце у нее было никудышное, и педагогическая работа была тому не последней причиной. Всю себя Вера Андреевна посвятила мужу, а потом и негаданно появившейся внучке, в которой старики души не чаяли.
У них была двухкомнатная квартирка в блочной многоэтажке, крохотная дачка в пригороде, полуживые «жигули», ученики, все еще их не забывавшие, и сын, который жил совсем рядом, в двух кварталах. Кроме того — знакомый кардиолог.
Сергей не вернулся домой ни следующим вечером, ни через день, — пока не позвонила жена. Она была лаконична и произнесла всего одну фразу: «Возвращайся, мы с Валентином все сделали…»
Федоров поцеловал родителей, усадил Марту в коляску и отправился жить дальше. В мае у него намечалась длительная командировка в Польшу, и он договорился с матерью, что родители заберут девочку с собой на дачу на все лето — до самого его возвращения. В Познань его посылала фирма, где он занимался монтажом и наладкой медицинского оборудования, и это была единственная возможность заработать столько, чтобы наконец-то сделать в квартире ремонт, о котором давно мечтала Александра.
Жена была еще не в курсе, что он уезжает, и надолго, и Федоров опасался, что ей это не слишком понравится.
Однако Александра отнеслась к его планам вполне благосклонно. И вообще казалась всем довольной и счастливой. Даже по Марте соскучилась и все демонстрировала ее брату — какая она вылитая Смагина. На что Валентин только усмехнулся: «Приемыш в тебя, а младший брат — в проезжего молодца…»
Сергея резануло это «приемыш», и он обиделся на жену, которая не осекла новоиспеченного родственника, не назвала придурком, а только засмеялась и потрепала этого сморчка по рыжеватой, в намечающихся проплешинах, остроконечной башке. К тому же фраза была по-идиотски фальшивой. Валентин, хоть и не удался ростом и комплекцией в широких и плотных Смагиных, физиономией, судя по фотографиям, в точности воспроизвел своего отца Максима Карповича, в прошлом кадрового офицера и преподавателя военного училища.
Эти самые фотографии сейчас почему-то были разложены в кухне на столе, накрытом к ужину. О Максиме Карповиче Александра кое-что порассказала Сергею еще в ту пору, когда он только-только начал оставаться на ночь в ее доме. Но тогда ему не было никакого дела до их семейной саги. Что-то о диком и деспотическом нраве папаши, о припадках ревности, о линейке, которой он мерял длину юбок жены, о пьянстве и побоях. И о вечном зловещем молчании, об искусанных губах матери и не проходящем ужасе в ее взгляде. В результате Валентин появился на свет раньше срока, хилым и болезненным, а мать умерла в родах от кровотечения, которое ничем не удавалось остановить. И майору Смагину, черному, как потухшая головешка, спустя три недели пришлось в одиночестве забирать своего младшего сына из роддома…
По всему судя, подумал Федоров, брату жены досталось по полной программе, и стоит лишь пожалеть человека.
— Ладно, — сказал он, — я пошел купать Марту. А вы тут пока воркуйте…
— Сережа! — негромко окликнула жена, и ее дрогнувший голос показался ему по-особому мягким. — Управишься — и сразу за стол…
Когда Марта почти угомонилась, Александра заглянула в их
Жена кивнула, чмокнула его в щеку, но глаза были отсутствующие.
— Что там у нас завтра? — спросил он. — Ты с няней договорилась?
— Я взяла отгулы. — Александра оглянулась на кроватку, где засыпала дочь. — Я по Марточке соскучилась. Валентин был в ЖЭКе… и он дал мне денег на хозяйство. Собирается на компьютерные курсы. Будет устраиваться на работу. Вот таким образом…
Федоров уехал в Польшу в конце мая, а вернулся, когда Марта начала самостоятельно ходить. Правда, ремонт они сделали только через шесть лет.
За это время девочка успела побывать в детском саду и подготовиться к первому классу, а Сергей, заметив, что она побаивается воды, не любит мыть голову, несговорчива и упряма, отвел Марту в бассейн. Там и началась ее спортивная карьера.
Жена была сутками загружена на работе, Валентин вечно отсутствовал — он устроился на железной дороге проводником, как и раньше, когда жил у старшего брата в Приамурье. У самого Федорова дел было невпроворот. Отец наконец-то вышел на пенсию, матери сделали несложную, но дорогостоящую операцию, и Сергей ее оплатил. Да и ремонт тянулся почти два года, пока Марта не пошла в школу, где когда-то преподавали родители Федорова и которую окончил он сам.
В сентябре девочке исполнилось семь, и в подарок она получила собственную детскую — ту спаленку, куда поначалу поселили Валентина. Валентин перебрался туда, где племянница до сих пор жила вместе с родителями. В результате перепланировки все три комнаты получились раздельными и гостиная, правда, заметно уменьшившаяся, отошла Александре и Сергею.
Это была еще та морока — перенести перегородки и переложить коммуникации так, чтобы за счет части бывшей гостиной образовалась просторная кухня, где иногда можно было собраться вчетвером и при этом не сидеть на голове друг у друга, поставить диванчик на случай гостей и даже телевизор. Окна, радиаторы, прихожая, двери, кое-какая новая мебель… Одним словом, квартирный вопрос.
Да что там — они влезли в долги по уши, и теперь оба работали по выходным и вечерами. Александра, помимо больницы, бегала по району с капельницами и внутривенными уколами, а Сергей халтурил в полулегальной фирмочке по ремонту компьютеров и сетевого оборудования.
Валентин Смагин внес долю, однако свое гнездо обустраивал самостоятельно. Несмотря на то, что дома жил нерегулярно по причине железнодорожной специфики. В отсутствие шурина дверь его комнаты всегда была заперта, такой же она оставалась и по его возвращении. Впрочем, особой тайны из того, чем он занимается между поездками, Валентин не делал.
Еще в ту пору, когда он только что поселился в семье сестры и окончил годичные пользовательские курсы, Смагин приобрел недорогой компьютер. Но лишь лет через десять у него появился навороченный нетбук, и мобильный интернет, и спортивные пиджаки от «Камашита». А тогда, сразу после ремонта, Валентин, вернувшись из рейса с какими-то баулами и пакетами, то мотался по городу, то играл в стрелялки или покер на компьютере, то валялся с книжкой в бумажной обложке на раскладном кресле в своей келье.