Тайный враг

Грановский Антон

Все это происходило словно в каком-то тумане. Дружок чувствовал сквозь сон что-то страшное, но ничего не мог с собой поделать. Дурман, который он вдохнул, был сильнее его. Он сумел подняться на лапы, лишь когда дверь за похитителем закрылась. Несколько секунд Дружок стоял, широко расставив лапы, и тряс мордой, пытаясь прийти в себя. Проковыляв затем к двери, он заметил краем затуманенного глаза темную тварь, которая укладывалась в носилки вместо мальчишки, но не стал возвращаться, чтобы не потерять время.

Тот, кто построил эту хижину, закопал

в землю под полом несколько амулетов. Дружок с самого начала почувствовал их запах. Он даже знал половицы, под которыми покоились эти амулеты. Обе – как раз посередине между носилками и ложем, которое устроил себе хозяин.

Тварь не сможет переступить через половицы и растерзать хозяина и его спутницу во сне. А когда хозяин проснется, он разделается с тварью. Хозяин храбр, силен и умен. Ни одна темная тварь не сумеет справиться с ним.

Рассудив так, пес не стал тратить силы на схватку с призрачной тварью, занявшей место мальчишки, а вышел из хижины и устремился в погоню за тварью, похитившей настоящего мальчика.

Бежать было тяжело. Дурман все еще гулял в голове Дружка, и лапы плохо слушались его. Однако пес не позволял себе расслабиться. Он бежал по валежнику и мокрой траве неровной рысью и все время держал нос по ветру.

Похититель искусно заметал следы, и запах его был слаб – он словно бы растворялся в запахах леса, будучи его неотъемлемой частью. Но гиблая чащоба, какой бы хитрой она ни была, не могла заглушить другой запах – запах бледного, темноволосого мальчика.

Неподалеку были болота, и по земле стлался белый туман, пропитанный его ядовитыми испарениями. В некоторых местах туман доходил Дружку до груди, а кое-где поднимался еще выше, так, что над поверхностью тумана торчал только его черный, мокрый нос.

Пробежав пару верст, Дружок вдруг остановился и прислушался. Затем вильнул хвостом и бросился сквозь колючие кусты навстречу едва слышному голосу, который негромко бормотал:

– Я ем, чтобы жить, а не живу, чтобы есть… Отличное правило… Но когда ты проголодался и устал, кусок копченой курицы и стакан красного вермута кажутся тебе единственной целью и единственным смыслом жизни. Правильно я говорю, малыш?.. Интересно, почему ты для них так важен? Что в тебе такого?

Дружок выскочил из кустов и остановился. В багровых сумерках он увидел человека, сидевшего на бревне и поедающего освежеванного кролика. Окровавленная кроличья шкурка валялась у его ног, а ноги эти были замотаны в грязные онучи и обуты в дырявые, разношенные опорки, явно снятые с какого-то бродяги.

Рядом с бревном лежал на земле мальчик.

Завидев пса, человек отнял ото рта кусок мяса, слизнул с губ кроличью кровь, усмехнулся и сказал:

– А, это ты, Дружок. Где ты шляешься, бродяга?

Это был голос хозяина. И глаза, смотревшие на Дружка, были глазами хозяина. Лицо хозяина, фигура хозяина… Но хозяин не мог здесь быть, потому что он остался в хижине. Дружок был сбит с толку. Он мотнул головой, затем снова принюхался.

Запах

тоже был запахом хозяина, но он был очень слаб, и в запахе этом были странные вкрапления.

– Ну, что же ты встал, балбес? – улыбнулся человек. – Иди ко мне!

Он протянул руку. Дружок угрожающе зарычал. Уши пса прижались к голове, шерсть на загривке встала дыбом.

– Да что с тобой, парень? – удивился человек. – Какая муха тебя укусила?

Пес стоял, широко расставив ноги, и угрюмо смотрел на человека. Тот несколько мгновений молчал, разглядывая пса, потом кивнул сам себе головой, будто о чем-то догадался, и с улыбкой воскликнул:

– Ну, конечно! Ты ведь голоден. А ну – лови! – Он оторвал клочок сырого кроличьего мяса и швырнул Дружку.

Мясо шлепнулось в траву пред носом пса, но тот к нему даже не притронулся. Дружок по-прежнему угрюмо смотрел на странного человека, как две капли похожего на его хозяина.

Псевдохозяин нахмурился.

– Ладно, как хочешь, – недовольно проворчал он. – Проголодаешься – съешь.

Дружок взглянул на мальчика. Тот лежал на земле неподвижно, с закрытыми глазами и был очень бледен. Но он был жив, а это главное. Если Дружок спасет мальчика, хозяин простит его.

– Ну?! – гаркнул самозванец. – Чего уставился? Не хочешь дружить – вали отсюда! – Он поморщился и добавил: – Ей-богу, парень, мне сейчас не до тебя.

Дружок не уходил. Его длинные уши были по-прежнему прижаты к голове, из глотки доносилось тихое рычание, а глаза пристально разглядывали самозванца.

Псевдохозяин вздохнул.

– Ладно, – сказал он. – Черт с тобой. Ты меня раскусил. Я вовсе не Глеб. Но я ничем не отличаюсь от него, верно? Посмотри на меня! У меня то же лицо, те же глаза, те же руки. Я знаю все, что знает он. Но я крепче, чем он! И я умнее!

Дружок зарычал громче и сделал шаг навстречу двойнику. Тот сдвинул брови и гневно проговорил:

– Да кто ты такой, чтобы рычать на меня? Ты – такая же тварь, как и я! Что ты о себе вообразила, грязная шавка?

Пес бросился на двойника. Однако тот ожидал атаки. Ловко увернувшись, он прыгнул псу на спину, обхватил его левым предплечьем за шею, а правой рукой подхватил с земли обломок ветки и с размаху всадил его Дружку в пасть.

Пес замотал головой, пытаясь вырваться, но псевдохозяин держал крепко. Силою и ловкостью самозванец не уступал настоящему Первоходу, и острый обломок ветки все глубже входил в горло Дружку.

Черная кровь из разорванной глотки полилась псевдохозяину на руку. Пес снова задергался, пытаясь ослабить нажим ветки, но самозванец, навалившись на Дружка всем телом, прижал его к земле и лишил возможности для маневра.

– Видишь, что бывает с непослушными собаками… – прохрипел он. – Их отправляют в собачий рай… Хотя ты туда не попадешь, тварь.

Вдруг за бревном тихо хрустнула ветка. Самозванец вскинул голову и увидел молодого, широкоплечего парня, застывшего возле дерева с ошарашенным видом.