Тайный враг

Грановский Антон

Полея поклонилась гостям и села за стол. За столом артельщик Хом щедро потчевал гостей ествой и питьем, расспрашивая их о новостях. Узнав, что они идут в Гиблое место, артельщик озабоченно сдвинул брови и покачал головой.

– Не нравятся мне такие путешествия, – сказал он. – И чудные вещи, которые приносят оттуда люди, не нравятся. Если бог обронил свою вещь, он когда-нибудь за ней вернется. Боги ничего не забывают.

На это Ставр сказал, что если боги вернутся, он сам, по доброй воле,

отдаст им все, что нашел в Гиблом месте. Да и остальные поступят так же. И боги не только не рассердятся, а наоборот – будут благодарны за то, что люди сберегли их пожитки.

В отличие от Ставра и Глеба, уплетающих еству за обе щеки, Евдокия чувствовала себя неловко. В какой-то момент, передавая кушанье Евдокии, артельщик Хом с улыбкой вгляделся в ее лицо и сказал:

– Я знавал немало христиан. И все они были неплохие люди.

Он улыбнулся, и Евдокия облегченно вздохнула. Всякий раз, когда ее представляли кому-нибудь, она чувствовала себя неловко, будто боялась, что ее с самого начала превратно поймут. После добрых слов артельщика Евдокия расслабилась, и дальше все пошло хорошо.

– Что еще нового в княжьем граде? – поинтересовался артельщик Хом.

– Да все то же, – ответил Ставр.

– Князь по-прежнему не выходит к людям?

Ставр кивнул:

– Угу.

Артельщик взглянул на Глеба.

– А как нынче охота? – спросил он. – Правду говорят, что зверь, побывавший в Гиблом месте, не сбрасывает мех даже летом?

– Правду, – кивнул Глеб. – Пушных зверей, побывавших за межой, мы бьем круглый год.

– Да, дела… – задумчиво протянул артельщик. – Выходит, от Гиблого места не только вред, но и польза есть.

– Выходит, что так, – кивнул Глеб.

– А что, если шкуры этих зверей возьмут да и оживут? – спросила вдруг Полея.

Ставр и Глеб взглянули на нее удивленно. Самим им никогда не приходила в головы подобная мысль. Ставр улыбнулся и сказал:

– Прости, сестренка, но это чушь.

– Но ведь оживают в Гиблом месте мертвецы! – упрямствовала Полея. – Почему бы и шкурам не ожить?

Артельщик усмехнулся и пояснил, глядя на Глеба и словно бы оправдываясь за неразумные слова дочери:

– Она у меня большая выдумщица. Скоро стукнет двадцать лет, а все дите.

– Будь моя воля, – снова заговорила Полея, – я бы посадила у межи лучников и никого бы в Гиблое место не пускала. А кто сунется, получит стрелу!

– Это почему же? – удивился Ставр.

– А потому, что нечего нам там делать. У нас – свой мир, у темных тварей – свой. И не надо нам туда соваться. Может, тогда и они перестанут к нам ходить?

– Глупо рассуждаешь, – нахмурился Ставр. – А как же чудные вещи? Скольким людям они счастье принесли!

– А скольким – горе? – парировала Полея. – Ты сам рассказывал,

что иные чудные вещи сводят людей в могилу прежде срока.

Ставр поморщился.

– Ты просто не понимаешь, – сказал он. – Тут ведь все зависит от везения. Берешь в руки чудную вещь – будь готов и к большому счастью, и к большой беде. А бывает и так: одному чудная вещь принесла счастье, а другой взял ее в руки да и помер.

– Значит, все зависит не только от везения, но и от самого человека? – спросила матушка Евдокия, заинтересовавшись разговором.

– Конечно! – горячо заверил ее Ставр. – Я про то от старых ходоков слышал. Одни чудные вещи служат добру, другие – злу. Поднял добрую вещь добрый человек – и все у него получилось, как загадывал. А взял ее злой – и у него все пошло наперекосяк.

Девке Полее и на это нашлось, что возразить. Еще несколько минут Ставр и Полея спорили о Гиблом месте. Наконец, Полея вскочила с лавки и сказала:

– Благодарствую за ужин!

– Куда ты? – удивился отец.

– Спать, – резко проговорила Полея. – На улице уже стемнело. Покойной всем ночи!

Она отвесила гостям поклон и стремительно вышла из горницы. Проводив ее недовольным взглядом, артельщик повернулся к столу и виновато улыбнулся:

– Молодая еще. В голове ветер. Милаша, люба моя, подай-ка нам еще блинов!

4

После ужина Глеб вышел на улицу покурить.

– Эй, охотник! – тихо окликнул его женский голос.

Он обернулся.

Полея вышла из тени и улыбнулась.

– Прости, если напугала. Вы останетесь у нас на ночлег?

Глеб покачал головой:

– Нет.

– Жаль, – вздохнула Полея. Она немного помолчала, затем с горечью проговорила: – У нас здесь очень одиноко. После недавней войны целых мужиков почти не осталось. Одни сгинули, другие вернулись без ног и без рук. А те, что уцелели, бражничают с утра до ночи и с ночи до утра, а больше ни о чем не думают.

– Мне грустно это слышать, Полея.

– Да. – Она подошла еще ближе, так близко, что Глеб слышал ее дыхание. – Мне скоро двадцать лет, – сказала Полея.

– И что?

– Я старюсь и сохну без мужской ласки.

Глеб нахмурился:

– Сочувствую.

Он сунул руку в карман, чтобы достать коробку с самокрутками, но не спешил их доставать. В селах и деревнях народ в сто крат суевернее, чем в княжьем граде. А ну как испугается его дыма?

– Послушай, охотник… – Полея осторожно коснулась пальцами его руки и заглянула ему в глаза. – Взял бы ты меня, а?

– Чего? – не понял Глеб.

Полея подступила еще ближе и, глядя на него снизу вверх сверкающими глазами, взволнованно прошептала: