Тайный фронт

Пинто Орест

Прокашлявшись, я начал:

— «Мне не раз приходилось встречаться с выдающимися людьми, людьми, полными отваги и проницательности. Но ни один из этих людей не может сравниться с человеком, которого я встретил недавно среди голландских военных летчиков. Познакомившись с этой статьей, он, вероятно, не будет рад тому, что я назвал его фамилию и имя. Но я не могу не сделать этого. Его зовут Ван Вааль.

Выходец из простой семьи, Ван Вааль еще до войны стал летчиком гражданской авиации. Долгое время он служил в прославленной авиакомпании. Наконец

принял важное решение — добровольно перешел на службу в голландские военно-воздушные силы.

Что же заставило человека отказаться от обеспеченной жизни и взяться за дело, связанное с опасностью и трудностями? Патриотический долг? Стремление не отстать от соотечественников, смело вступивших в борьбу с врагом? Романтические побуждения? Нет. Вот что сказал по этому поводу один из старых знакомых Ван Вааля, долгое время летавший с ним на самолетах авиакомпании KLM: «Ван Вааль поспешно оставил службу в гражданской авиации. Почему? Потому что спекуляция алмазами, которой занимался Вааль в Лиссабоне, стала опасным делом».

Я посмотрел на Ван Вааля. Моя статья была, конечно, самым настоящим блефом, но трюк удался. Вааль побледнел, вскочил и хотел было что-то сказать, но я помешал ему.

— Послушайте, Вааль! — крикнул я. — Не спорьте со мной! У меня достаточно доказательств и имеются даже письменные показания вашего знакомого. Кроме того, он передал мне коробку из-под сигарет, в которой вы обычно прятали алмазы. На этой фотографии вы видите вашу коробку. Вы покупали алмазы в Лондоне и продавали их в Лиссабоне по спекулятивной цене. Вас не волновало то обстоятельство, что алмазы попадали в руки врагов, которые использовали их в войне против страны, предоставившей вам убежище.

Вааль не выдержал. Пять минут спустя он признался во всем, назвав фамилии и адреса лиц, с которыми поддерживал связь в Лондоне и Лиссабоне.

По приговору суда военного трибунала Ван Вааль был отчислен из рядов голландской военной авиации. После этого он сразу же был арестован английской полицией по обвинению в контрабанде и содействии противнику. Ван Вааля приговорили к четырем годам тюремного заключения. Если бы он не оказался иностранцем, суд вряд ли был бы так снисходителен к нему.

Коллекция Линдера

Как-то в конце войны мне довелось присутствовать на приеме, устроенном в Гааге по случаю освобождения города от немецких оккупантов. Среди гостей были представители союзного командования и дипломаты. Мне не очень хотелось идти на этот прием, но отказаться было нельзя.

На приеме все было так, как вы не раз видели в довоенных фильмах голливудского производства. Слуги в нарядных ливреях разносили на подносах бокалы с шампанским. Женщины были в вечерних туалетах, а мужчины во фраках. Я старался держаться в стороне.

Вдруг кто-то хлопнул меня по плечу. Я обернулся и увидел улыбающееся лицо незнакомого мне человека. Но он назвал меня по фамилии и представился полковником Ван Астеном. Мы поболтали о разных мелочах, а затем полковник обратил мое

внимание на огромную картину, висевшую напротив нас. Живопись, особенно произведения голландских художников шестнадцатого и семнадцатого веков, была моим увлечением, поэтому я обрадовался, когда мой собеседник завел разговор на эту тему. Оказалось, что он также неплохо знает живопись, любит изобразительное искусство и является тонким ценителем его.

В ходе беседы Астен пригласил меня побывать у него дома и обещал познакомить со своей коллекцией картин. Полковник жил неподалеку от того места, где проходил прием, и я с удовольствием согласился отправиться к нему, не дожидаясь конца приема.

Квартира Астена была обставлена с большим вкусом. На стенах гостиной висели картины учеников Рембрандта. Одна из картин привлекла мое внимание. Она висела отдельно, в небольшом алькове. На ней был изображен улыбающийся юноша в одежде семнадцатого века. Мне уже приходилось однажды видеть эту картину, но теперь я никак не мог вспомнить, где именно.

— А вы, оказывается, настоящий знаток, — проговорил Астен, заметив мой интерес к картине. — Это ведь лучшая из моих картин, не правда ли? Знаете, кто ее написал?

— Мне кажется, Фердинанд Боль [1] , — ответил я.

— Правильно. Это картина Боля. Между прочим, очень немногие знают автора картины, хотя она всем нравится, — заметил Астен.

— Благодарю вас за комплимент, но у меня есть одно преимущество перед другими вашими гостями: я не впервые вижу эту картину. Я видел ее примерно лет пятнадцать назад, кажется, в коллекции Линдера.

1

Фердинанд Боль (1616–1680) — известный голландский живописец и гравер, излюбленный портретист голландской буржуазии. — Прим. ред.

— Совершенно верно. Эта картина и сейчас принадлежит бедняге Линдеру. Я просто взял ее напрокат.

— Почему же Линдер бедняга? — поинтересовался я. — Что с ним случилось?

— Разве вы не знаете? — удивился Астен. — Мне казалось, что это давно всем известно.

— Только не мне. Последний раз я слышал о Линдере незадолго до начала войны. Тогда он был богат и преуспевал.

— О, с тех пор многое переменилось для Линдера. Если хотите, я расскажу вам о нем, — предложил Астен, и я с готовностью согласился.

Астен рассказал, что до войны Линдер был одним из ведущих коллекционеров произведений живописи в Голландии. Он нажил огромное состояние, умело ведя торговлю картинами.

Но в личной жизни Линдер не был столь удачлив. Он за большие деньги купил дворец и чуть ли не каждый день устраивал там попойки с постоянно окружавшими его дамами полусвета и разного рода прихлебателями. Постепенно богатства Линдера начали таять. Ему нужно было принять какие-то кардинальные меры, чтобы поправить свои финансовые дела.