Тайный фронт

Тамоников Александр

Буторин промолчал, изображая на лице плохо скрываемую бурю страстей. Надо промолчать, я же простой шофер, я никогда не жил богато и в достатке. Значит, меня обуревает жадность, мне хочется верить этому человеку, я не подозреваю, что он может предать меня и в опасный для себя момент просто уберет. Я в такие тонкости не могу проникнуть, я шофер, у меня нет опыта шпионских игр. Но сразу не соглашайся!

– Завтра в этом же кабаке, в это же время, – еще понизив голос, сказал мужчина, вглядываясь в лицо русского шофера. – К тебе подойдет человек и передаст записку. Там будет написано, куда тебе идти и где мы встретимся. Детали обсудим позже и в другом месте. Ты согласен?

– Ладно,

как вас там, не знаю, зовут. Я послушаю, что вы мне скажете и что предложите, – сделал хитрое лицо Буторин.

Машин в городе было мало, но недостаток транспорта вполне восполняли конные повозки. Самого разного вида рессорные конные коляски стояли у Северного вокзала, поджидая пассажиров. Коган, одетый в строгий деловой костюм-тройку, в мягкой шляпе на голове вышел на привокзальную площадь и, лениво окинув взором вереницу колясок, сделал небрежный жест длинным складным зонтом-тростью, подзывая возницу. От одной из колясок отделился мужчина средних лет в клетчатой рубахе с засученными по локоть рукавами и суконном жилете.

– Коляску к вашим услугам, господин! – торопливо заговорил он по-румынски. – Прикажете погрузить ваш багаж?

Не поняв ни одного слова, Коган прекрасно знал, что мог сказать румын, и только кивнул в ответ и неспешно двинулся к его коляске. Носильщик следом покатил свою тележку, и они вдвоем с извозчиком ловко загрузили два чемодана солидного господина.

– Картурешти, – старательно выговаривая заученные румынские слова, сказал Коган. – «Рембрандт-отел ь».

Зная заранее маршрут от вокзала до отеля, на полпути Коган тронул ручкой зонта спину кучера и велел остановиться возле национального коммерческого банка. Банк был открыт, но еще не работал. Это Коган знал совершенно точно. Да и заработает он еще не скоро, но сделать видимость своей деловой активности все же нужно. Зайдя в банк, Коган встретил служащего который что-то начал ему объяснять, разводя руками. Выслушав его, Коган вежливо приподнял шляпу и вышел на улицу. Ну что же, эта остановка себя оправдала. Вон та пролетка с зелеными крыльями над колесами ехала за ними от самого вокзала. Коган это видел в зеркальце, которым пользовался, чтобы не поворачивать демонстративно назад голову. Теперь пролетка стояла у стены метрах в пятидесяти. И когда Коган снова уселся в свой экипаж и лошадь тронулась, он убедился, что пролетка с зелеными крыльями последовала за ним. Отлично, меня заметили в этом городе!

Комфортабельный отель, построенный в Бухаресте в 1925 году, сумел сохранить за время войны большую часть своего лоска. Правда, высокая дверь парадного входа потеряла часть остекления и недостающие элементы были пока забиты просто фанерой. Но сохранившееся стекло было чистым и сверкало на солнце, как хрусталь. Персонал был вымуштрован, вежлив и предупредителен. Все комнаты и холлы застелены изысканным паркетом. Неповторимый интерьер украшен строгой мебелью в стиле начала века. Украшают комнаты изящные винтажные лампы и светильники, ткани естественных оттенков и прекрасные картины, обрамленные в резные рамы. На первом этаже здания находится уютное кафе, тоже оформленное в элегантном стиле начала XX века.

Заполнив на немецком языке карточку посетителя, указав в ней свою фамилию как Грубер и род занятий – коммивояжер из Турции, Коган с наслаждением принял ванну в номере, надел свежую рубашку и спустился в кафе. Следовало осмотреться, убедиться, что он в самом деле является объектом чьего-то внимания. Прямой слежки он больше не заметил, а внимания к его особе было хоть отбавляй. Еще бы, в послевоенном Бухаресте, где еще не особенно наладилась нормальная жизнь населения и деловых кругов, вдруг появляется

такой франт с замашками лорда.

Обедал Коган не спеша, со вкусом. Подозвав метрдотеля, он задал несколько вопросов о городе, работающих банках, бирже. Поинтересовался, часто ли в ресторане отеля бывают люди из деловых кругов, кто вообще, как правило, останавливается в их отеле. Когда к столику подошла молодая женщина с корзиной и предложила купить цветы, он щедро заплатил за небольшой букет и задал несколько вопросов цветочнице о тех местах, где вечером было бы приятно погулять в Бухаресте с дамой. Сегодня Коган был исключительно любопытен и доброжелателен. На время его видимая спесивость ушла в тень. Радовало и сбывшееся ожидание, что многие люди, особенно из среды обслуживания, сносно говорили по-немецки.

Вечером Коган проехался на вокзал, побродил среди пассажиров, заглянул в первый класс. Посетил несколько парков и бульваров в исторической части города, прошелся возле здания муниципалитета. На бульваре он «нечаянно» наступил на ногу владельцу большого магазина одежды, тот лично руководил приведением в порядок витрин своего заведения. Один из немногих магазинов, которые начали открываться в Бухаресте после выхода Румынии из войны. Извинившись весьма изысканно на немецком, Коган высказал несколько дельных и обоснованных советов по восстановлению витрины магазина. Хозяин счел их разумными и пригласил гостя столицы к нему в магазин выпить рюмочку мерло. Коган вежливо согласился. Отказаться было бы странным для гостя Бухареста из деловых кругов. Ведь Румыния является одним из крупнейших в мире производителей вин и пятой по величине среди европейских винодельческих стран после Италии, Франции, Испании и Германии.

И только на третий вечер произошел наконец контакт, который Когана насторожил с самого начала. Вечером ресторан был полон. Усевшись за свой любимый столик у колоннады, Коган заказал ужин и бутылку «Соло Квинта». Он ужинал солидно, не торопясь, потягивая белое сухое вино и слушая музыку. Августовский вечер был теплым и наполненным ароматом цветов, разливающимся по вечерним улочкам освобожденного от фашистов Бухареста. Гости приезжали и уезжали, мужчины часто были с дамами, одетыми весьма прилично и даже изысканно. Деловой мир Бухареста явно был в силе. Вот на площади у отеля остановился блестящий черный автомобиль. Из него вышел высокий мужчина в добротном костюме с кожаным портфелем. У входа в ресторан метрдотель поклонился и провел мужчину к столику у дальней стены, где уже сидели двое мужчин и курили сигары. Деловая встреча.

Внутри гостиницы и в ресторане царили уют и спокойствие, что резко контрастировало с наружной суетой. Из-за столика, за которым сидел Коган, открывался вид на прекрасно освещенную улицу. На какой-то миг Коган отвлекся и сразу понял, что к столику кто-то подошел. Это была женщина. Высокая, с пышными волосами и глазами, которые, казалось, видели много больше, чем они показывали. Несмотря на всю таинственность ее глаз, дорогой костяной мундштук с сигаретой, который она держала в руке, Коган сразу понял, из каких слоев общества эта дама. Дорогая проститутка, промышлявшая в изысканных ресторанах.

– Вы позволите прикурить? – вежливо спросила женщина по-немецки с заметным акцентом.

– Мадам, – вежливо наклонил голову Коган, показывая тем самым, что признает женщину не немкой.

Он поднялся из своего кресла и, взяв со стола канделябр со свечами, поднес женщине, та прикурила и с интересом посмотрела на мужчину. Правила хорошего тона требовали продолжения общения, если дама не уходит. Поставив канделябр, Коган сделал приглашающий жест рукой.

– Не изволите присесть за мой столик? Вино, фрукты?