Тайные знаки
Шрифт:
— Да… Смешно. Тогда зачем оно мне? Если при любых обстоятельсвах, я в проигрыше.
— Нет! Возразил Люсьен, Если я Вас обману, оно Ваше!
— Хорошо, — вздохнула Марго. — Я попробую.
И одела кольцо на большой палец левой руки.
— Тогда вперед! — Люсьен встал из-за стола и неторопливо направился к винтовой лестнице. — Я уеду по делам, — говорил он на ходу. — И буду к вечеру. Мы обсудим первый набросок. Мой слуга Кавье позовет Вас на обед и принесет Вам, если захотите, вина. Он покажет Вам ванну, душ, библиотеку. В каждой комнате есть кнопка, нажав которую, можно вызвать Ксавье. До вечера.
Выйдя на балкон, Марго сразу увидела все, что могло бы ей понадобиться
— Это Ксавье, — услышала Марго голос Люсьена за спиной.
Из-за спины мужчины вышел огромный резиншнауцер.
— А это Урфин, — улыбнулся Люсьен и потрепал пса по голове.
— Ага! — кивнула Марго и принялась осматривать холсты и краски. — Что ж, — сказала она, увидев маркировку на тюбиках и кистях. — Материалы хороши. Грех написать плохой пейзаж…
Она подняла голову, рассчитывая увидеть мсье Нуарэ, но того нигде не было.
— Люсьен! — крикнула она и кинулась назад к башенке.
Но Нурэ уже след простыл.
— Мсье уехал, — скрипло сообщил Ксавье.
И Марго увидала, как по дороге ведущей к воротам неслышно прокатил черный «Линкольн».
— Мадмуазель ничего не нужно? — спросил учтиво Ксавье.
— Нет.
— Тогда я пойду, займусь чем-нибудь полезным, — сказал Ксавье и, свистнув, псу удалился вниз. Урфин, виляя хвостом и царапая тажелыми лапами камень ступеней, поплелся за хозяином.
Марго установила станок, укрепила на нем холст, надавила на палитру краски и приступила к сотворению шедевра. Она довольно бодро размахивала кистью, стараясь ухватить свежесть и остроту весенних красок, пока состояние света не успело сильно перемениться.
В треугольном бассейне вода вращалась упорно против часовой стрелки. Красная земля, расчерченная граблями в ровную полоску окружала фонтан еще одним, перевернутым, треугольником. Треугольник земли окружало несколько пересекающихся зеленых треугольников стриженной туи. Среди этих треугольников высились в кажущемся беспорядке несколько различных архитектурных форм — обелиски, арки, уголки и шары, установленные на вершинах колонн. А так же несколько стеклянных, абсолютно-прозрачных шаров, числом 9, выглядывало из растительности на разных уровнях, установленные на металлических штангах, по бокам которых были небольшие блестящие ветряки или флюгера. Кругом всего этого, то исчезая, то пропадая в зелени, пейзаж огибала лестница, достойная рисунка Эшера. И слева, и справа, и сзади эту сумасшедшую конструкцию скрывали от взора любопытных все более высокие по мере удаления, деревья.
Люсьен вернулся точно на закате. Марго уже была рада его приезду, потому что совершенно не знала, чем себя занять. Пейзаж она нашлепала. И он получился неплохо. Все сверкало и сияло в нем — мгновение, остановленное на картине было кратким и прекрасным.
Но Марго чувствовала, что это — не то.
Она утащила картину в тот зал, где они с Люсьеном завтракали, и теперь сидела на стуле и разглядывала работу. Лицо Марго горело и саднило от ветра и солнца.
— Этот парк создан Эшером по заказу князя, владельца этого замка. — Услышала Марго за спиной голос Люсьена. — Князь сам заказал фигуры и материалы, и нарисовал план. Старик увлекался востоком, алхимией и, говорят, был тайным масоном. На полях одной из своих книг он записал, что сумел сложить слово «Вечность», и что в результате он получил власть над всеми формами мира — светом, временем и расстоянием. Князь утверждает, что тот, кто узнает написание этого Слова, становится равен богу и его
Марго повернула голову и, испытующе помотрела на мсье Нуарэ. Точно ли он не безумец? Они вышли на балкон, и Люсьен широко повел рукой.
— Помните, Кай должен был сложить слово «Вечность»? — Люсьен задумался, глядя на яркую полуночную Луну, свет которой таинственно мерцал в стекле шаров, и на поверхности волн в бассейне. — Так вот. Величие этого пейзажа состоит в том, что это слово почти целиком заключено в его объектах. Не хватает последнего штриха. Князь был хитрец, и не открыл последний знак. Я бы очень хотел, чтобы Вы решили эту задачу и определили, какой символ должен завершить слово.
— Но я не вижу тут ни одной буквы! — воскликнула Марго, чуть не падая в обморок от умственного напряжения.
— Верно, — согласился Люсьен, и его тень упала на Кошино лицо. — Так и есть. Но дело в том, что б ы т и е не есть слово в буквальном понимании. Оно есть Слово в том смысле, что всякое действие, предмет, мысль или луч является в нем знаком, символом неразрывная цепь которых составляет одно целое, значение которого есть в е ч н о с т ь. Наша действительность не ограничивается тем, что уже описали ученые, или тем, что дано людям в органах чувств. Она простирается далеко за пределы изученного. И каждое мгновение или расстояние, или событие есть часть огромного фрактала. Волны бытия создают этот мир, отражаясь и преломляясь в стекле вечности. Тот, кто сможет стать равным вечности, вместив ее в свое сознание, овладеет и сам этой вечностью, и сможет творить ее подобно богу.
— А бог? — хрипло спросила Марго. — Разве он есть? Разве мир не равнодушен? И кто же сотворил бога, если он есть?
— Бог есть, — усмехнулся Люсьен, — но лицо его увидит только сложивший слово «Вечность». Не думайте только, что его лицо подобно человеческому. Ему не нужны глаза, ибо он — всевидящ, ему не нужен голос, ибо он — в звуках мира, ему не нужны уши, ибо он — знает все мысли, ему не нужно тело, ибо его тело — материя, ему не нужны ноги, руки, ибо он — вездесущ. Он все, и он ничто. Он здесь и он там. Никто его не создавал, ибо он рождается каждый миг и рождает сам время, пространство и плоть.
— Хорошо, — смехнулась Марго. — Допустим. А Вам-то что толку, если я узнаю этот знак? Вы-то не сможете повелевать в е ч н о с т ь ю!
— Смогу, — улыбнулся Нурэ. — А ты вот не сможешь понять этого слова без моей помощи. Ты не сможешь перевести его на понятный тебе язык. Вспомни, как ты составляла фигуры в «Големе»? Разве ты знала, что они значат?
— Нет, — помотала головой Марго, и ее окатило волной страха. — Откуда Вы знаете?
Люсьен расхохотался:
— Андрэ Бретон болтлив! И никакой мистики!
— А! — Марго с облегчением засмеялась.
— Ну хорошо, — Люсьен удовлеворенно наклонил подбородок. — Ксавье уже накрыл стол. Время обеда.
Во время трапезы Люсьен был искрометен, он веселил Марго россказнями из жизни знаменитостей, свежими светскими сплетнями. На осторожный вопрос Марго о «Големе», Люсьен усмехнулся и обозвал все это возней клопов.
Ночью, перед тем как лечь спать, Марго снова вышла на балкон и долго смотрела, как ветер пробегает по верхушкам деревьев, как блестящие флюгера и ветряки начинают шевелиться, и стеклянные шары едва заметно поворачиваются вокруг оси (или показалось?), как четкие ллунные тени превращают геометрию колонн, арок и лестниц в театр абсурда.