Шрифт:
1
Николь сидела на полуразрушенных ступеньках старинного замка и держалась за лодыжку. Слезы блестели в глазах женщины, но она мужественно сдерживала их – не маленькая, терпи.
Однако боль была просто невыносимой. Николь беспомощно огляделась, но увидела лишь набивший оскомину пейзаж: неухоженные деревья, трава по колено, а где-то вдалеке, в туманной дымке, – вершины гор.
И ни одного человека.
Впрочем, нет. Один точно был. Однако его-то Николь хотела видеть меньше всего. Даже если бы она сломала обе ноги, это
Треснула сухая ветка, и Николь повернула голову в ту сторону, откуда послышался звук. Она напряженно всматривалась в густую тень деревьев, пока у нее не зарябило в глазах. Возможно, ей послышалось. Впрочем, нет. Увы.
Николь слабо застонала и возвела глаза к небу:
– О нет! Ну зачем…
Из подлеска вышел молодой мужчина и медленно побрел по знакомой тропинке. Он смотрел по сторонам и насвистывал какую-то незатейливую мелодию. Весь его вид говорил о том, как он счастлив.
У Николь перекосилось лицо, словно она только что съела пол-лимона. Вот сейчас Род ее заметит, и тут уж пощады не жди. Однако она даже не подумала подняться с места, напротив, приняла как можно более невозмутимый вид и закинула ногу на ногу. Лодыжку тут же свело судорогой, и невозмутимое выражение лица Николь стало таким неестественным, что даже законченный идиот не поверил бы, что она наслаждается горным видом.
Не поверил и Род. Он заметил Николь и уставился на нее с нескрываемым интересом. В глазах у него тут же вспыхнул хищный огонь.
Какая удача: его любимая жертва совсем одна и, похоже, совершенно беспомощна!
Засунув руки в карманы брюк, Род небрежной походкой ловеласа направился к Николь. Она старалась не смотреть на него, но в конце концов поняла, что нелепо притворяться, будто она его не видит. Род остановился в двух метрах от того места, где сидела Николь.
– Скучаешь? – поинтересовался он с ехидной улыбкой.
Николь перевела на него взгляд, полный холодного удивления, и высоким голосом, выдававшим скрытое раздражение, произнесла:
– А, это ты? Маньяк вышел на прогулку? Что, уже сделал свое черное дело или еще не успел?
Род качнулся, перенеся вес с мысков на пятки и обратно, и подарил Николь самую мерзкую из всех своих улыбок.
– Я искал тебя, – сказал он. – Ты – единственная женщина, которая еще не побывала у меня в постели. Остальные уже поднадоели.
Николь состроила брезгливую рожицу.
– Сочувствую, Род. Как, наверное, тебе скучно жить!
– Напротив, очень даже весело, – Он откровенно оглядел ее, раздевая взглядом. – Есть за что бороться. Пусть даже зубами придется вырывать победу из лап несговорчивой судьбы.
– Смотри зубы не сломай, – выплюнула Николь.
– А что это ты здесь сидишь? – перевел разговор на другую тему Род. – Наслаждаешься погожим деньком?
Николь с плохо скрываемой ненавистью взглянула на мужчину. Денек с большим трудом можно было назвать погожим. С утра тучи заволокли небо, однако Николь, выходя на прогулку, решила, что непогода ей только на руку: не будет изнуряющей жары, и, значит, можно спокойно рыскать по территории
– Не твое дело, чем я тут наслаждаюсь, – огрызнулась Николь. – Тебя сюда не звали.
– А меня не нужно звать, чтобы я пришел, я не комнатная собачка.
С этими словами Род легко взбежал по лестнице вверх и остановился рядом с Николь. Та подняла на него полный негодования взгляд: вот везет же мерзавцу – сколько раз он лазал по самым крутым горным тропам и ни разу не подвернул ногу. А стоило ей просто оступиться на какой-то дурацкой лестничке с широчайшими ступенями, и вот, полюбуйтесь, уже не может ходить!
– Что-то вид у тебя больно мрачный, – отметил Род, глядя на нее сверху вниз.
– Это потому что ты здесь, – сказала Николь и помахала рукой перед своим носом. – Я сразу почувствовала, что ты где-то рядом: запахло чем-то невыносимо гнусным.
Род закатил глаза, давая понять, как глубоко безразлично ему мнение Николь. Он оставил ее сидеть на ступенях, а сам пошел наверх, к замку. У входа, который был наполовину завален камнями, Род остановился. Его внимательные глаза ощупывали стены замка.
– Хочешь забраться туда? – громко спросила Николь, которая конечно же не выдержала и повернулась, чтобы посмотреть, куда направился Род. – Надеюсь, тебя там засыплет камнями!
Он повернулся к ней и рассмеялся. От такого искреннего, ребячьего смеха у Николь свело скулы. Она едва не задохнулась от охватившего ее гнева.
Вот он, красавчик, современный Казанова, стоит в картинной позе у руин старинного замка и хохочет. Негодяй! Любая женщина, увидев этого подлеца, тотчас же предложила бы ему себя в качестве сувенира. Он был прав, когда говорил, что Николь, пожалуй, единственная женщина, которая отбрила его.
И она в глубине души очень сожалела, но поклялась себе, что Род никогда не узнает об этом.
Как он смеет стоять тут и ухмыляться? Тогда как она, Николь, почти уже не может терпеть боль в лодыжке и еще более невыносимую боль в своей душе!
– Ах, милая, ты так добра ко мне! – отсмеявшись, произнес Род. – Я даже иногда начинаю подозревать, что ты в меня тайно влюблена.
Николь почувствовала, как ее щеки вспыхнули, и страшно рассердилась на себя за это.
Дура! – отругала она себя. Нет ну надо же, какая неописуемая идиотка! Краснеть от смущения в двадцать восемь лет!
Николь фыркнула, чтобы показать, как нелепо его подозрение.
– Ты слишком большого мнения о себе, Род!
Он еще раз посмотрел на заваленный вход в замок, спустился вниз и уселся рядом с Николь. Ее даже затрясло от еле сдерживаемого гнева. Род внимательно взглянул на женщину и вдруг ухмыльнулся. От его цепкого взгляда не ускользнула гримаса боли, которая появилась на лице Николь, когда она попыталась сменить позу, опершись при этом на больную ногу.
– О, да у нас в полку раненые! – весело воскликнул Род. – Ты никак лодыжку подвернула?