Тайные тропы
Шрифт:
— Нет ещё, — мне показалось, что Ичил несколько смущён.
— Зря. Мне кажется, что наши преследователи не из тех, кто пустит дело на самотёк. Пока мы на Ыныыр Хая, мы слишком уязвимы. А вот на Пяти Пальцах к нам просто не подобраться. Давай, действуй.
Я устало откинулся на теплый камень, но долго не просидел. Это что же такое вообще? Думал, приеду, разберусь с хозяйством, с чувством, с толком, с расстановкой, а тут что ни день, то новая истерика. Все силы уже высосала. Ну попил я пару дней, бывало раньше и больше, но из этого делать мне ежедневный стресс? Может действительно отправить Сайнару к деду и пусть ему мозг выедает? Вот так всегда с бабами. С одной стороны хочется врезать по затылку, чтоб умолкла, а с другой стороны — воспитание не позволяет. Оттого мужики и мрут раньше времени, от неврозов. Беременная,
Глава 17
Что-то рано я начал себя хоронить. Может всё образуется и Сайнара станет доброй, ласковой, понимающей женой, примерной и добродетельной матерью. Я прошёлся по кочевью, посмотрел на запасы угля. Это тоже надо будет с собой забрать, в новое село. Потом проведал нашу старушку-эбэ, поинтересовался, как она себя чувствует после трагических событий. Надо сказать, что за то время, пока я путешествовал, а Таламат бил к ней клинья, эбэ расцвела. Ну, не как майская роза, но налицо вторая молодость. Она рассекала по стойбищу в новом черном платке с красными георгинами и продолжала раздавать ценные указания вертихвосткам и бездельницам. Хотя, честно говоря, я не припомню, чтобы дарил ей этот платок. Но свидетели утверждают, что я это сделал. И ещё кое-что сделал, но очевидцы отводят глаза и невнятно мычат. Провалы в памяти — это третий признак хронического алкоголизма, мне Курпатов по стадийность чётко просветил, в минуту душевной невзгоды. Алкоголь — это яд. Однозначно. И социальное зло. Зарекался же не пить, как свинья в грязь не лазить. И что ж теперь, и вовсе не пить, что ли? Эххх. Ну что теперь, зато у меня теперь всё в порядке. Ввсё! В! Порядке! Читая, таким образом, мантры и скрипя зубами, я отправился в речку, отмывать те места, где у меня когда-то была совесть. Как-то странно у женщин получается, у всех, без исключения, вызывать у мужиков чувство вины там, где никаких признаков вины нет и быть не может. Какая-то неистребимая генетическая прошивка, не иначе.
А вот и Ичил с Сайнарой. И ведет Ичил её прямиком к капищу, похоже, локальная анестезия не подействовала. Сайнара плелась за ним как-то неуверенно, наверное, он ей уже перорально что-то успокаивающее влил. Я наскоро утерся и пошёл за ними следом. Ичил обернулся, увидел меня, но ничего не сказал. Когда мы взобрались на пригорок, к идолищам, я спросил Ичила:
— Что, всё так плохо?
— Не совсем. Надо камлать, духов просить, чтобы помогали. Сильная порча, — пробурчал он.
Ичил начал разводить костёр, достал из сумки мешочки со своими травами и приготовился шаманить, начал напевать свои мелодии и постукивать в бубен. Высыпал в костёр свой вонючий мох. Я сидел в сторонке и от монотонного завывания слегонца задремал.
Я расщеперил левый глаз. Ичил делал руками пассы вокруг головы Сайнары, и стряхивал что-то с ладоней в костёр. Огонь вспыхивал грязно-зелёными сполохами и с потрескиванием разбрызгивал искры, как от дешевого китайского фейерверка.
Я снова смежил очи, всё-таки знатный мох у Ичила, несмотря на его отвратительный запах. Мягкий приход, легкие глюки, и отходняк не смертельный… Я отлепился от стенки и посмотрел на шамана. Сайнара лежит на кошме и не шевелится, костёр погас, а Ичил сидит на корточках и смотрит на
— Магеллан! Ты жив?
— Живее всех живых, — просипел я, — дай попить чего-нибудь общеукрепляющего, водки, например. Что с Сайнарой?
Ичил дал мне фляжку со своим напитком. Я выхлебал почти половину, пока не исчез песок в горле. Нет, с точки зрения удара по организму с целью приведения его в рабочее состояние, ничего лучше спиртного не придумано. Ичиловы приправы действительно бодрят и восстанавливают, но действуют слишком медленно.
— Сайнара спит пока. У неё в голове был категорический императив, но я его убрал. Хрупким женщинам такое нельзя, могут совсем с ума сойти. Пусть отдыхает. Духи, — Ичил обвел руками наш пантеон, — мне помогли. Ты водку много пил, у тебя императив в голове не держится.
Шаман издевательски захихикал. Откуда он такие слова знает? Я вроде, похвалялся Категорическим Императивом в его отсутствие. Наверное наши девахи его просветили.
— Ты дурак, Ичил. С виду умный, а если внимательно посмотреть — дурак дураком. Но я тебя прощаю. Что собственно произошло-то?
Ичил рассказал. Сайнара пообщалась с этим телепатическим комплексом и чуть не съехала с катушек. Если бы не моя паранойя и добрый доктор Ичил, так может она бы меня тихо прирезала в период обострения. Уж не знаю, что там происходит с мозгами, но девочку надо изолировать от новых потрясений и не пускать ко всяким непроверенным приборам с ментальными вирусами. Понятно, что водки ей давать никто не будет. Я взял Сайнару на руки и понёс в нашу юрту.
К вечеру нарисовался наш долгожданный Талгат со своими бандитами, моими гринго и лошадями. Хоть одно дело будет доведено до конца. Прибыл мой слуга, это тоже хорошо. Отправлю этого олуха овец пасти, мужиков не хватает, а себе в прислугу девок возьму. Пока базар-вокзал, готовка-кормёжка, мы с Талгатом сели неподалёку от костра.
— Ну, Талгат, рассказывай новости, как вы добрались?
— Как это ты вперёд нас здесь оказался? — вместо ответа спросил меня Талгат.
— Вот так и оказался. Через перевал прошёл, по лесу, — ответил я.
— По лесу? Интересно. Как ты сказал, я так и сделал. Следил за всеми. Одного повязал, узелки оставлял под камнями. Потом на нас нападали. Двадцать человек. Сильно бились, пленных взяли. Хорошо помогли сыновья Будай ботора. Крепкие ребята. Допросили пленников потом. Это за тобой ученик старого шамана Эрчима посылал Я Улахан Тойону гонца послал, всё рассказал. Тебе кулуты нужны? У меня пять пленников.
— Очень хорошо. Давай кулутов. Просто очень нужно. Я теперь просто не знаю, кто мои стада пасти будет. Столько много. Женщины рода Халх пришли, просили в род вступить. Надо это официально сделать. И ещё моих придурков женить. А то совсем распоясались. Завтра сделаем большой той, ты обряд проведёшь?
— Проведу, конечно. И праздник нужен. Мои бойцы устали, надо отдохнуть. Раненые есть, лечить надо.
— Ичил поможет лечить. Что ещё было, рассказывай.
— Улахан Тойону убийц подсылали. Всех поймали. Ичил предупреждал, ждали.
— Ну и хорошо, что поймали.
— А ещё на землях Старшего Рода Красного Стерха беспорядки начались. Тойон прислал гонцов к нашему Улахан Тойну, помощь просил.
— Красного Стерха — это где?
— На востоке. Земли лежат от наших земель и кончаются непроходимыми горами. Дальше них нет ничего.
Сердце у меня ёкнуло. Хоть подозревать старых тойонов в создании многоходовых комбинаций мне не хотелось, но практика показывает, что недооценивать их тоже нельзя. Если они умудрились создать широко разветвлённую сеть агентов по всей Степи, то проведение варианта с отвлечением вооруженных сил Улахан Тойона на восток, а затем удар со стороны земель Рода Чёрного Медведя был бы вполне вероятен. Странно, что они взъелись именно на Тыгына? Наверное, во-первых у меня не вся информация, а во-вторых, видать он единственный, кто дал отпор реваншистам и желтому воинству. А ведь, насколько мне известно, Тыгын предупреждал всех заинтересованных лиц, что шутки с коммунарами не доведут до добра. Конечно же, высокомудрые Улахан Тойоны посмеялись над Тыгыном и прощелкали клювом заговор у себя под носом. Забыли, что хорошо смеётся тот, кто смеётся без последствий. А теперь кричат караул и требуют помощи от Тыгына. Ну что ж. Надо срочно принимать меры. Только подумаю, какой дивиденд могу получить от этих раскладов лично я.