Тайны сердца
Шрифт:
— Я по-прежнему уверена, что мое финансовое положение вас совершенно не касается.
— Это невыносимо!
Герцогиня вскинула подбородок, расправила плечи, тряхнула фиолетовыми виноградными гроздьями на необъятной шляпе и поплыла к выходу — точь-в-точь флагманский корабль под фиолетовыми парусами, — однако в дверях обернулась:
— Даю вам последний шанс. Вы богаты?
Получив в ответ молчание, герцогиня прорычала Минту, что желает «немедленно, сию же секунду покинуть этот вертеп». Бедняжка, сколько бы она ни пыжилась, ее гневный рык
— Что ж, — сказала Роксана, когда незваная гостья покинула их дом, — мы славно позабавились. Пускай старая ведьма теряется в догадках. Богата или нет, вот в чем вопрос.
Давай поедем к Хугэму, я хочу купить новый роман, о котором столько разговоров.
Глава 10
Шербрук-Хаус
Патнем-сквер
— Миледи, к вам две молодые посетительницы. Полагаю именно о них вы так тепло отзывались в беседе с милордом после бакстедского бала, — сообщил Уилликом и с поклоном отступил в сторону.
Когда Софи и Роксана вошли в прекрасно обставленную гостиную, залитую драгоценным английским солнцем, дворецкий вновь низко поклонился Корри — на сей раз под другим углом, чтобы солнечный луч с эффектным бликом отразился от безупречно лысой головы.
— Спасибо, Уилликом, — кивнула Корри Шербрук и, забыв об осторожности, слишком быстро встала. — О Боже! — выдавила она и, едва сдерживая тошноту, устремилась к высокому креслу, за которым скрывалась предусмотрительно приготовленная ночная ваза.
Роксана собралась было поспешить на помощь, но Уилликом поднял руку:
— Прошу вас, мэм. Не угодно ли сесть?
Он повернулся и величаво прошествовал туда, где Корри, стоя на коленях, мучительно расставалась с содержимым своего желудка. Наполнив бокал бесцветной жидкостью, дворецкий присел рядом с хозяйкой и протянул ей напиток и носовой платок.
— Выпейте это, миледи, тогда вам можно будет съесть печенье, которое кухарка приготовила по специальному рецепту.
— Я вас ненавижу, Уилликом.
— Конечно, миледи. Я бы и сам наверняка возненавидел себя и всех вокруг, доведись мне, как вам, столько раз на дню обниматься с ночной вазой. Примите целебный напиток. Он поможет вам выйти из крена и лечь на курс. Кто знает, возможно, пройдет несколько часов, прежде чем снова начнет штормить.
— Уилликом, я не какая-то идиотская лодка.
— Разумеется, нет, миледи. О лодке и речи быть не может. Уродись вы кораблем, так непременно походили бы на восхитительную «Эсмеральду», любимую яхту милорда.
Корри Шербрук вытерла губы платком, с отвращением взяла бокал, зажмурилась и залпом осушила его.
— Уилликом, я выпила это гнусное зелье. Где мое печенье? Давайте его сюда, пока я вас не задушила.
Дворецкий
С минуту Корри сосредоточенно жевала, затем со вздохом приняла помощь Уилликома, поднялась на ноги и лучезарно улыбнулась все еще стоявшим у двери Роксане и Софи.
— Какой конфуз при первом вашем визите! Здравствуйте, мисс Рэдклиф. А вы, должно быть, мисс Уилки?
— Да, — подтвердила Роксана, — это моя племянница, Софи Уилки. Софи, леди Хаммерсмит.
— Приятно познакомиться и еще приятнее принимать вас у себя. Пожалуйста, называйте меня Корри.
— Вы очень добры, — сказала Софи. — Поверьте, мы не желали причинить вам беспокойство. Очевидно, сейчас нам лучше покинуть вас.
— Нет-нет. Если все, при ком мне случайно стало нехорошо, примутся покидать меня, я рискую остаться в полном одиночестве. Тошнота приходит и уходит. Матушка моего мужа говорит, что самое большее через две недели мне полегчает и кошмарные посудины можно будет убрать… До следующего раза.
В глазах Софи отразился откровенный ужас.
— Вам хотелось бы пережить это еще раз?
— Мне легче застрелиться, чем поверить в то, что меня когда-нибудь посетит такое желание. Хотя Джеймс, мой муж, думает иначе. Доктор Сайлас Легборн, этот садист с Харли-стрит, сказал ему, что болезненные воспоминания о беременности и родах быстро стираются из памяти женщин.
— Какая несправедливость! — произнесла Софи. — Может быть, ваш доктор ошибается? Боже, у нашей соседки, миссис Мейсонри, десять детей! Представляете себе, что творится с ее памятью? Там же одни сплошные пробелы.
Дворецкий многозначительно кашлянул.
— Да, Уилликом?
— Доктор Легборн беседовал с милордом в моем присутствии. Он объяснил, что в подобном устройстве женской памяти заключен глубочайший смысл. Люди смертны, их на каждом шагу подстерегают опасности, и век от века не становится лучше. Но мир до сих пор не опустел, потому что женщины, забывая о родовых муках, дают жизнь потомству, пополняющему ряды человечества.
Роксана повернулась к пухлому, абсолютно лысому коротышке:
— Блестящее рассуждение. Однако не ведет ли оно к выводу, что раз женщины столь безоглядно размножаются, то именно они виноваты в войнах, голоде и прочих бедствиях?
Уилликом уловил в ее вопросе иронию, но не успел блеснуть ответным остроумием. В дверях гостиной появился лорд Хаммерсмит. Он взглянул на бледное лицо жены и поклонился смущенным и слегка напуганным гостьям.
— Доброе утро, дамы. Корри, тебе явно не помешает глоток чего-нибудь горячительного.
Под прицелом трех пар женских глаз он подошел к буфету, взял изящный хрустальный графин, налил в бокал немного бренди и протянул его своей супруге. Она послушно выпила все до последней капли и вздрогнула. Прекрасно, значит, обжигающий напиток благополучно достиг желудка. Джеймс Шербрук взял Корри за руку, подвел к светло-голубому креслу с высокой спинкой и сказал: