Тайны Ники
Шрифт:
С моих губ срывается стон удовольствия, когда я ощущаю, как пальцы прикасаются ко мне сквозь трусики.
– А если будут последствия, если я забеременею, или нас поймают, ты не боишься умереть из-за глупого романа?...Ох
Я застонала, почувствовав его палец в себе, и даже трусики ему не помешали.
– Если ты забеременеешь - шепнул он мне, наклоняясь и ловя мою нижнюю губу своими губами пососал ее, после чего закончил свою фразу - я просто ускорю процесс и ты спокойно родишь, не боясь последствий, ведь их уже не будет.
Мой
– Кажется, я сыта, ты мне кажется, обещал помочь расслабиться?
– мой голос сорвался от удовольствия, ведь все это время он не прекращал ласкать меня там.
– А как же десерт?
– улыбнулся он и покинул меня, отчего я разочарованно застонала.
– А разве мой десерт это не ты?
– спросила я, видя, как он встает и идет в сторону кухни.
А он лишь рассмеялся, выходя из комнаты. Когда он вернулся, у него в руках была блюдо с маленькими заварными, которые я просто обожала, но взяв один из них я, поняла, что они только что из духовки и внимательно посмотрела на него.
– Это рецепт моей матери, - улыбнулся он мне, а когда я попробовала нежнейшее пирожное, от которого слюнки текли, он спросил - ты все хочешь остаться без первого десерта и перейти ко второму?
Я посмотрела на него, а потом на пирожное и, улыбнувшись хитрой улыбкой, спросила.
– А если они постоят пару часов они испортятся?
Он встал и развернул стул так, чтобы я была перед ним.
– Не знаю, мы всегда сразу их съедали, а ты хочешь попробовать подождать?
– спросил он и тут же поцеловал мою грудь сквозь блузку, чем вырвал стон желания.
– Я не знаю!
– шепнула я, постанывая, от удовольствия, чувствуя, как его пальцы ласкают мое тело сквозь ткань, при этом расстегивая пуговицы блузки - вы оба одинаково соблазнительны!
– Значит, одинаково?
– спросил он, отстранившись и задрав мою юбку, припал к моим нижним губкам.
Я закричала от нахлынувших ощущений. А я когда пришла в себя, то смогла лишь шепнуть.
– Нет, ты лучше!
Рассмеявшись, он подхватил меня на руки и вынес из гостиной, но до спальни он меня не донес, я оказалась лежащей на столе в кухне и тут же почувствовала, как он стягивает с меня трусики и проникает в меня.
– О господи!
– мое тело извивалось под ним, из горла рвались крики, а моя голова металась по столу, при каждом толчке, не чувствуя и не замечая твердой поверхности.
Когда все закончилось, и он лежал на мне, потому что не смог устоять и теперь не мог пошевелиться, я почувствовала себя такой счастливой, что все мои страхи отступили, и мне безумно захотелось ему поверить, что все будет хорошо, и никто не сможет нас разлучить.
– Ну, что расслабилась?
– спросил он, пытаясь подняться с меня, но я его не отпустила, обхватив его талию ногами.
–
– попросила я, гладя его по волосам.
– А тебе не жестко на этом столе?
– улыбнулся он, облокотившись локтями о стол так, чтобы не давить на меня слишком сильно и тут же повернув голову и поймав мой палец ртом, начав его сосать, чем снова вызвал волну желания во мне.
– Жестко, но так хорошо чувствовать тебя на себе, что просто становится все равно - призналась я, чуть меняя позу, и стараясь вобрать его глубже, чувствуя, как он снова возбуждается.
– А ты ненасытная женщина!
– покачал он головой, начиная двигаться - Я разбудил монстра!
Застонав, я притянула его губы к своим губам, а когда наши губы разъединились, чтобы втянуть воздух, шепнула.
– Только не говори, что тебе это не нравится!
Рассмеявшись в ответ, он подхватил меня и, не выходя из меня, перенес меня в спальню, где на мягких простынях продолжил наш танец любви.
Заварные мы все же съели ближе к утру, было безумно вкусно слизывать вкуснейший крем с его кожи, а потом сходить сума от того, что он делал это же со мной.
А утром пришла реальность. Антона вызвали на работу, а я, взяв поддельный паспорт и захватив с собой парик, поехала в первое попавшуюся женскую клинику, где через два часа смотрела на гинеколога и не верила ее словам.
– Срок примерно два месяца - но увидев мое лицо, женщина сказала - если вы хотите сделать аборт, то я бы не рекомендовала этого, у вас первая беременность и срок уже такой, что эту процедуру уже лучше не делать.
– Мне надо идти - наконец придя в себя, сказала я и быстро встала.
Врач лишь покачала головой, но удерживать не стала. Я вышла из больницы и пошла в парк, который был рядом с больницей. Сев на скамейку я уставилась прямо перед собой, а у меня в голове был полный каламбур.
'Беременна! Господи, только не это! Что же теперь делать? Я ведь знаю, чем кончается беременность в отделении! Или смерть женщины, или вербовка малыша и я на такое обреку своего малыша? Нет! Только не это! А ведь я когда-то клялась не делать этого, а что теперь! Что же делать и как сказать Антону, его ведь это тоже касается, а если прекратить наши отношения и постараться выносить, а потом отказаться, отдав детдом. Нет, не смогу! Господи, что же делать!'
Слезы текли по моим щекам, и я понимала, что попала в ловушку и теперь надо спасать хотя бы Антона, коли не могу спасти себя. Наконец я приняла тяжелое решение.
Вернувшись домой, я приготовила себе ужин и села ужинать, надеясь, что он не придет сегодня и этот разговор можно будет отложить на завтра.
'У меня нет другого выбора! Я должна спасти его любой ценой!'
И тут раздался скрежет ключа, и я услышала, как открывается и закрывается дверь.
– Ника, это я - услышала я его какой-то счастливый голос и мое сердце защемило.