Тайник
Шрифт:
Пилот Отталини скучающе смотрел на Дутарте, склонившегося над аэромагнитометром.
— Выдерживай направление юго-юго-юго-восток. Магнитометр реагирует! Слышите, доктор?
Винтер удивленно повернулся к нему.
— Франко, снимки! — приказал он картографу и стал внимательно наблюдать за местностью.
— Там, внизу, скорее всего, поверхностная жила железных руд. Это возможно, доктор? С высоты двухсот метров прибор не реагирует, а со ста пятидесяти — да. Стоп! Уже кончилось. Ну, еще разок, Энрико! Снижайся до ста метров и тщательно копируй рельеф. Нанесу на карту трассу-
Тень вертолета скользила по барханам. Войтех изучал
— Тут не о чем и говорить, — заявил Дутарте, — это просто карман, а не залежь. Так и продолжай, Энрико, выдерживай высоту! Я только не пойму, зачем мы так основательно утюжим этот участок пустыни. Что вы хотите найти под этими песками, шеф? Щебень, возможно, глину и, самое большее, незначительную залежь железной руды. Или оптимисты из тунисского министерства думают, что достаточно молотком забить в песок трубу, и брызнет нефть?
— И мы должны найти это верное место! — засмеялся Бор- зари.
Винтер кивнул:
— Не удивляйтесь, ведь кругом постоянно происходят такие чудеса, поэтому многие люди не могут понять, почему бы чуду не произойти и здесь.
— Через восемь минут зайдет солнце, — сказал пилот, — нам пора закругляться.
Солнце уже лежало на песчаных гребнях. Длинные тени изменили лицо пустыни, теперь она была освещена только с западной стороны.
— Что ж, по домам, парни! — кивнул Винтер, и Отталини начал менять курс. — Конец работе, солнце закатилось, можно идти пить пиво.
Цвета начали меняться, золотая охра и красная медь, в долинах — фиолетовые тени. Казалось, здесь не действуют никакие законы оптики, пустыня установила свои законы. Винтеру страстно захотелось остаться одному среди этой бескрайней пустыни, подальше от всего остального мира. Но он понимал, что это невозможно. Человек всюду тащит за собой свой человеческий мир. И в этом внутреннем мире бушуют такие же бури, грозящие ему самоуничтожением, как и во внешнем. Ни от чего нельзя убежать!
— Я бы хотел посмотреть запись магнитометра после ужина, — сказал он Дутарте, когда они приземлились. Первый раз магнитометр начал реагировать. На расстоянии сорока километров к юго-востоку от Доуза. Поверхностная залежь бурого железняка? Вероятнее всего — да, но, возможно, и что-то другое. Он должен изучить запись измерений и снимки.
Приняв душ, он с облегчением вытянулся на кровати и закрыл глаза. Минута отдыха, мгновения покоя. Но Боукелика коварно влез в его мысли и сказал: «Мы должны убедить их, что существует то, чего на самом деле нет…» Это отчаянная затея. Вот если бы удалось найти клад… Он чувствовал, что им уже несколько дней владеет золотая лихорадка, что он поддался ей. Похитители бесповоротно убеждены, что клад лежит здесь. Девяносто восемь ящиков и две бочки золота. Они не останавливаются перед шантажом и убийством, они не остановятся ни перед чем. Вдруг клад действительно здесь, и он зря сомневается в его существовании?
Он закрыл глаза. Генрика сидела в тени пробкового дерева на фоне карминно-красной стены какого-то дома…
— Вы не собираетесь на ужин, доктор? Вам плохо? — услышал он голос Франко Борзари. — Можно зайти?
Минуту он с недоумением смотрел на картографа, потом сел и потянулся.
— Конечно, разумеется… Я думал, что уже глубокая ночь, устал я от всего этого… Теперь время ужина?
— Давно прошло, Филоген подогревает для вас бараний окорок.
— Я смотреть
— В этом вы не одиноки.
— Выпить не хотите?
— С удовольствием. Хотя я принес вам такие дурные вести, что пить, собственно, не за что, — и он положил на стол пачку снимков и карт.
Винтер вопросительно посмотрел на него и вынул из холодильника бутылку коньяку.
— Знаете, что Дутарте сегодня так торжественно обнаружил своим инструментом? — Винтер разлил коньяк по рюмкам. — Это всего-навсего древний рудник. Возможно, римский, а может, еще пунический. Месторождение было истощено бог весть когда, и магнитометр регистрирует только следы руды в пустой породе или остатки жилы. Посмотрите на снимки: дюны вокруг — это, скорее всего, терриконы, они имеют типичные очертания. Если верить старой арабской карте Абу аль-Хасана, составленной на основании древних римских карт, рудник здесь был несомненно. В те времена, две-три тысячи лет назад, пустыни там еще не было. На этой вот голландской карте начала семнадцатого столетия тоже отмечен рудник. Вы только посмотрите… — Он развернул копии старинных карт. — Достаточно сделать пару шурфов, и больше я бы на этом не задерживался.
— Шурфы мы будем бить обязательно, — сказал Винтер, с интересом рассматривая старую геологическую карту, — но не думаю, что римляне нам что-то оставили. Покажите мне снимки. Видимо, вы правы, это просто следы породы, остатки древней добычи… — Он медленно допил коньяк, не отрывая взгляда от карты.
Борзари говорил что-то еще, но он его не слушал. Он видел наполовину засыпанную песком неглубокую шахту и отходящие от нее в стороны штреки. Решение! Это может быть решением! Главная ставка Роммеля, конечно, располагала самыми подробными картами. Почему бы ей не иметь в своем распоряжении и древние карты, арабские или французские? Ствол шахты, разумеется, был забит песком уже и тогда, но штреки, идущие горизонтально, не могли быть засыпаны даже и за минувшие столетия. Достаточно расчистить ствол, и идеальный тайник под рукой. Заброшенные шахты в Европе всегда использовались для тайников, почему же такой метод не мог быть использован здесь?
В оцепенении он смотрел на карту. Если ему удастся найти главный ствол, а проблем с этим быть не должно… Решение. Единственно возможное решение! Немцы могли знать о старых заброшенных рудниках, и вряд ли Роммель решился бы просто зарыть свой клад в песок, не поискав места понадежнее.
Ему показалось, что его охватывает что-то вроде вдохновения, хотя, возможно, это было действие коньяка.
— Установите точные координаты обнаруженной нами аномалии и сравните их с местоположением древнего рудника на этих картах. Нам нужно быть уверенными, что это одно и то же место.
— Само собой, — кивнул Борзари и допил рюмку. — Вы не пойдете ужинать?
— Пойду, только оденусь немного потеплее. Вечером еще раз просмотрю снимки.
Борзари кивнул и направился к своей палатке. Всюду уже горел свет, и Филоген стоял у входа в столовую.
Он обулся и вышел в прохладную темноту. Он может послать туда передвижную установку с бригадой Боукелики, пробурить несколько скважин и найти вход в шахту. Однако тут же на него нахлынули сомнения. Если теоретически возможно, чтобы рудничные штреки уцелели после стольких столетий, то возможно ли это практически? Какая здесь сейсмическая обстановка, какая была в прошлом? Следы древних сооружений, конечно, остались, но можно ли их использовать?