Тайна
Шрифт:
Между вращающейся дверью и перегородкой стояли две группы полицейских, напоминавшие Тому футбольные команды перед матчем. В холле было гораздо темнее, чем на улице.
— Что вы тут делаете, Натчез? — кричал офицер, стоявший в большей из двух групп. — Это наша работа!
Том как раз пытался проскользнуть мимо сидящих на стульях стариков, но, услышав фамилию полицейского, быстро поднял голову. Коренастый полицейский в штатском прошептал что-то своим товарищам и двинулся в сторону конкурирующей группы. Мускулистый, уверенный в себе, он напоминал атлета. На щеках его горел лихорадочный
Том решил, что лучше будет присесть и подождать, по-а разойдутся полицейские. Детектив Натчез подошел к лифту и нажал на кнопку. Часть полицейских продолжала смотреть на него, те же, с кем он только что разговаривал, разошлись в разные стороны.
— Сегодня должна прийти моя дочь, — сказал старик.
— Вы не знаете, почему здесь столько полицейских? — спросил его Том.
Нижняя челюсть старика отвисла, глаза его были красными.
— Ты знаешь мою дочь? — спросил он, не обращая внимания на вопрос Тома.
Старик схватил его за плечо и притянул к себе.
— Кто-то умер, — сказал он. — Кого-то убили. Сегодня у моей дочери день рождения.
Том вырвал руку. Ему казалось, что в земле образовалась гигантская воронка и он медленно в нее падает.
— Они хотят убить ее насовсем, — продолжал старик. — Но я не дам им.
Тут к ним подъехал на инвалидной коляске другой старик, которому явно не терпелось принять участие в разговоре. Том поспешно встал. Один из полицейских взглянул на него с какой-то безликой враждебностью. Том опустил глаза и отвернулся. Взгляд его упал на ноги второго старика, одетые в синие брюки и черные, начищенные до блеска ботинки с блестящими пуговками, высовывающиеся из=под халата. На первом старике, с которым он заговорил, как и на всех остальных больных, были пижама и шлепанцы. Том заглянул в лицо старика в лакированных ботинках, и тот взглянул на него в ответ.
Больше он, пожалуй, ничем не отличался от остальных пациентов — седые волосы, рассыпанные по лицу, отвисшая губа и дрожащая голова. Он сжал халат у горла и нагнулся к Тому, словно желая что-то сказать. Юноша отступил на шаг назад, но глаза старика притягивали его. В глазах этих светился живой ум и проницательность — их никак нельзя было принять за глаза старого маразматика. И тут Том вздрогнул, а потом чуть не закричал от изумления — он вдруг понял, что видит перед собой Леймона фон Хайлица.
Взглянув через плечо, Том увидел, что враждебно настроенный офицер движется в сторону Натчеза. На лице его ясно читалось намерение сказать что-то неприятное. Том опустился на стул, стоящий рядом с коляской фон Хайлица, и быстро взглянул на него, затем отвел глаза. Мистер Тень нанес на лицо толстый слой грима и приклеил густые темные брови поверх своих собственных. Лицо его выглядело изможденным, тупым и бессмысленным.
— Не оборачивайся, — произнес старик, почти не шевеля губами.
Том молча глядел на постепенно пустеющий зал. Офицер, возглавлявший одну из
— Что вы здесь делаете? — прошептал он.
— Сегодня вечером у меня дома, — послышалось в ответ, хотя фон Хайлиц снова даже не разжал губы.
— Кто-то умер? — спросил Том.
— Уходи! — приказал фон Хайлиц, и юноша вскочил с места, словно его вдруг укололи острой булавкой.
Он прошел через просторный пустой зал и, когда поравнялся с лифтом, в котором уехал детектив Натчез, двери лифта открылись, и Натчез в сопровождении двух полицейских в форме вытолкнули оттуда каталку, накрытую простыней, под которой, вне всяких сомнений, находился труп. Том снова почувствовал, что проваливается в воронку в земной поверхности.
«Это все я, — подумал он. — Я написал письмо, и вот этот человек мертв».
— Могу я чем-то помочь тебе? — женщина, сидевшая за перегородкой, опустила на рычаг телефонную трубку и взглянула на Тома холодными глазами, в которых было ясно написано, что она вовсе не горит желанием оказать ему помощь.
— Я, я просто заходил сюда навестить своего приятеля, — пробормотал Том. — А потом увидел в холле полицию и...
— Никого ты не навещал, — сказала медсестра.
— Что? — не понял Том.
— Ты никого не навещал в этой больнице, — у женщины были жидкие, тусклые черные волосы, зачесанные над низким узким лбом, на переносице висели очки с небольшими стеклами. — Я видела, как ты вошел в зал всего несколько минут назад, и единственные пациенты, с которыми ты вступал в контакт, — эти два старика в инвалидных колясках у стены. Ты сам уйдешь отсюда или попросить, чтобы тебя вывели?
— Не могли бы вы сначала сказать мне, что здесь случилось, — попросил Том.
— Это не твое дело.
— Уже два человека сказали мне, что здесь кого-то убили.
Глаза медсестры расширились от удивления и возмущения.
— Я хотел повидать Нэнси Ветивер, — сказал Том. — Она — медсестра, которая...
— Сестру Ветивер? Так значит теперь уже не больного, а сестру Ветивер? А кого ты захочешь повидать дальше? Людовика Четырнадцатого? Персонал больницы слишком загружен, чтобы отвлекаться на всяких бродячих котов вроде тебя. Офицер! Офицер! Подойдите, пожалуйста сюда, — вдруг громко позвала она.
Все полицейские, находящиеся в зале, одновременно повернулись в их сторону, и, поколебавшись несколько секунд, офицер, который послал наверх детектива Натчеза, направился к письменному столу. Он ничего не сказал, только поглядел сперва на Тома, затем на медсестру с напряженной, вымученной, неестественной улыбкой.
— Офицер... — начала медсестра.
— Что тут, черт возьми, происходит? — перебил ее полицейский.
Неожиданно вся эта сцена показалась Тому чудовищно неправильной. Откровенная враждебность полицейского привела медсестру в замешательство. Том еще раз поглядел вокруг и отметил про себя, что половина мужчин, находящихся в зале, были на что-то очень злы, остальные же скрывали под маской равнодушия откровенное злорадство.