Тайна «Утеса»
Шрифт:
— Она словно девочка из сказки, которая поцеловала доброго медведя, и он стал принцем.
— Вы правильно разгадали Макса, — заметил я, довольный. — А теперь дайте определения другим. Кэри и Джудит, кто они?
Стелла с минуту подумала, потом сказала:
— По-моему, он Эндимион, но она вряд ли Диана 9. Вот ваша сестра — Диана. Верно?
— Верно!
— А может быть… Если бы у вас здесь был костюмированный бал… — Она замолчала.
— Продолжайте, — потребовал я.
— А вы
— Пока вы раздаете очаровательные комплименты.
— Ну что ж! Тогда ваша сестра скорее Жанна д'Арк.
— Единственная святая, которую признает Памела! Прекрасно!
— И я люблю Жанну! А миссис Хиллард, конечно, королева. Королева Мария Антуанетта.
— Замечательно! В следующий раз непременно устроим костюмированный бал с танцами. Кем тогда будете вы?
У меня перед глазами мелькнуло видение: Стелла медленно плывет по лестнице в белоснежной пачке, как Анна Павлова, но я ждал, что она ответит. Будь на ее месте другая девушка, от ее слов зависело бы многое, но Стелла предпочла уклониться.
— Вряд ли кто-нибудь может сам себе выбрать подходящий костюм. Ведь себя со стороны не видишь, правда? И вообще, мне, пожалуй, сегодняшний вечер нравится больше, чем маскарады: все такие, как есть.
— А, вот и вальс! Могу я иметь удовольствие?
— Я обещала доктору Скотту.
— Но ведь, кажется, вы — дебютантка?
Она рассмеялась:
— Кажется…
— Это ваш первый бал. А первый вальс дебютантке надлежит танцевать с хозяином дома.
— Значит, этот вальс будет faux pas 10! — засмеялась она, довольная своей шуткой, и унеслась в объятиях доктора Скотта, словно летела по воздуху, хотя степенная манера ее партнера должна была неизбежно вернуть ее на землю.
— Родерик, — спросила меня Джудит, пока мы с ней вальсировали, — почему у этой девочки такой счастливый вид? Явно не оттого, что на вечеринке так положено. У нее глаза сияют, как звезды.
— Вы назвали бы ее красивой, Джудит?
— Ну конечно! Я сразу не могла оторвать от нее взгляд!
— Она влюблена в этот дом.
— Он и достоин любви.
— Она годами грезила о нем, и вот она здесь.
— А откуда она сама?
— Окончила какую-то чопорную школу в Брюсселе, а теперь живет в чистенькой вилле в Биддлкоуме, это — фешенебельная часть побережья.
— А, понимаю. Родерик, не дайте снова запереть ее в клетку!
Памела опять поставила фокстрот и подхватила Макса, Джудит степенно танцевала с доктором, а Питер учил Стеллу. Передав Уэнди слова Стеллы про медведя и фею, я предложил ей посидеть со мной в уголке, чтобы меня не сравнили с телегой, в которую впрягли звезду.
Ей как раз нужно поговорить со мной, объявила Уэнди. Я должен повлиять на Питера. Того внезапно объяло чувство страшной ответственности за семью, и он поклялся бросить театр и открыть лавку.
— Это убьет его,
— Да не сделает он ничего подобного, — возразил я. — Но твердить будет постоянно, просто чтобы услышать, как ты его отговариваешь. Так что лучше молчи.
— Он ведь почти ничего не зарабатывает, но когда-нибудь, кто-нибудь должен оценить его гений, как ты думаешь?
Я честно ответил, что из всех нынешних громких имен Питер, несомненно, самый оригинальный художник сцены, и уже с меньшей искренностью заверил ее, что скоро его час пробьет. Будущее этой пары вызывало у меня беспокойство — уж больно безрассудный вызов бросали они жизни.
Когда танец кончился, я завладел граммофоном и поставил «Приглашение к вальсу».
Во время танца Стелла молчала. Двигалась она легко и точно, с заметным наслаждением, но чувствовалось, что она немного скована и не уверена в себе. «Ничего, — подумал я, — это пройдет, она еще будет прекрасно танцевать». Я узнал запах ее духов — от нее веяло той самой мимозой, которую так не любил ее дед.
Джудит отдыхала в уголке; она улыбнулась Стелле, когда наш танец кончился, и Стелла, подойдя к ней, села на диван. Остальные горячо что-то обсуждали, и Памела возбужденно воскликнула:
— Родди! Они собираются показать нам танец Пьеро!
— Мы с удовольствием, — отозвалась Уэнди.
— Так-то так, только он с акробатикой, — заметил Питер. — Не разнести бы комнату. Как ты потом будешь оправдываться?
Мы порылись в моих пластинках и нашли нужную. Когда-то давным-давно я получил ее в подарок от Питера в знак примирения: однажды он сильно надерзил мне за то, что в своей статье я покритиковал Уэнди, — она не понравилась мне в какой-то современной роли.
Я погасил торшеры, оставив освещенной только середину комнаты. Зрелище было восхитительное. Вот уж поистине, когда эти двое танцевали друг с другом, души их сливались в одну.
— Такое наслаждение на них смотреть, я даже устала, — вздохнула Джудит, — подобного зрелища мы никак не ожидали!
— Безупречно исполнено, — подхватил Макс.
Скотт, казалось, лишился дара речи.
— Надо же! — только и повторял он.
— Вам, наверно, хочется посмотреть, что у них за косточки, не правда ли? — поддразнила его Стелла. — Только, по-моему, у них костей вообще нет.
— Тс-с-с, дорогая! Мы же это скрываем! — в притворном испуге воскликнула Уэнди, присаживаясь возле камина. Стелла обратила к ней благодарный взгляд:
— Вы подарили нам незабываемое удовольствие!
Джудит улыбнулась, услышав столь любезную похвалу, высказанную так непосредственно, и подошла ко мне:
— Какое забавное дитя!
— Какое же дитя? Ей почти девятнадцать. — Я сам услышал, как резко прозвучали мои слова, и почувствовал, что Джудит удивилась. Как грубо с моей стороны! Да и глупо!