Тайна старой девы
Шрифт:
— Опечатать? — пробормотала она.
— У нотариуса есть завещание.
— Это ошибка, я знаю, что по желанию своего покойного отца она не имела права оставлять завещания. Все переходит к семье Гельвигов.
— Я очень сожалею о причиненном вам беспокойстве, — сказал чиновник, пожимая плечами, — но я должен сейчас же приступить к исполнению своих обязанностей.
Госпожа Гельвиг злобно закусила губу, взяла ключи от мансарды и пошла вперед. Генрих побежал к Фелисите, которая, к удивлению Анхен, была сегодня неподвижна и молчалива, словно статуя, и поведал ей о случившемся. Когда он начал рассказывать об уничтожении книг и нот, девушка встрепенулась и,
По-видимому, госпожа Гельвиг не хотела прерывать путешествие своего сына. Но после того, как имущество старой девы было опечатано, она вызвала его письмом. Так как компания не имела определенного адреса, то письмо послали наудачу, По желанию покойной на следующий день после ее погребения должны были вскрыть завещание. Для этого акта госпоже Гельвиг потребовалась поддержка сына, так как она совершенно потеряла голову. Возможная утрата значительного состояния сокрушающе подействовала даже на ее железные нервы.
Поиски, с утра начавшиеся в мансарде, продолжались теперь в комнате ее покойного мужа. Между фамильными бумагами должны были оказаться доказательства того, что старая дева не имела права самостоятельно распоряжаться своим имуществом. Госпожа Гельвиг была твердо уверена в существовании этого распоряжения отца Кордулы. Но сегодня для нее выпал несчастливый день, и поиски оказались безрезультатными. Прошло два дня. Письмо, вероятно, еще блуждало по Тюрингенскому лесу, и на похороны старой девы не явился ни один представитель рода Гельвигов.
Фелисита, со свойственным ей самообладанием, молча перенесла свое горе. Она не ждала утешений, привыкнув с детства справляться со своими печалями. Она не хотела больше видеть покойную. Последний взгляд умирающей был для нее прощанием. После обеда, в день погребения, когда госпожа Гельвиг ушла, Фелисита взяла один из ключей, висевших в людской, и открыла дверь в коридор, идущий к уже знакомым читателям комнатам. Тетя Кордула должна была иметь сегодня на своей могиле свежие цветы, но только те, которые она сама посадила. Мансарда, за исключением комнаты с птицами, была опечатана, и, таким образом, путь туда был отрезан. Впервые по прошествии девяти лет Фелисита снова стояла у слухового окна и смотрела на крышу. Она должна была еще раз пройти по этой дороге. Фелисита вылезла из окна и быстро прошла по крыше. Бедные цветы, так безмятежно кивавшие при малейшем дуновении ветерка своими душистыми головками, еще не знали, что их благополучие зависело от маленьких ручек, уже навеки упокоившихся в земле. Фелисита заглянула в стеклянную дверь. Там, на круглом маленьком столике, прямо на открытой книге лежали очки. Взволнованная девушка прочитала несколько строк: «Юлий Цезарь» Шекспира был последней книгой старой девы. Дальше в зале стоял рояль, а рядом с ним — стеклянный шкаф с опустошенными полками. Сокровища, хранившиеся там, превратились в пепел, но зато другие драгоценные вещи были надежно спрятаны — госпожа Гельвиг напрасно искала их...
В потайном отделении старого шкафа лежало не только серебро, но и серый ящик. «Он должен исчезнуть раньше меня», — говорила тетя Кордула... Уничтожила ли она его? Он ни в коем случае не должен был попасть в руки наследников,
Стеклянная дверь была закрыта изнутри. Фелисита выдавила стекло и попробовала отодвинуть задвижку, но дверь оказалась запертой на замок, ключ был вынут — неутешительное открытие! Негодование на судьбу, становившуюся ей поперек дороги всякий раз, когда она пыталась помочь тете Кордуле, овладело Фелиситой. Её горе еще отягощал тяжёлый вопрос: что же теперь будет? Было ли содержание серого ящика таково, что она могла уничтожить сплетни о виновности старой девы? Или же оно бросало на усопшую еще большую тень?
Фелисита срезала красивый букет и с тяжелым сердцем пошла обратно.
На большом тихом кладбище покоились три дорогих для молодой девушки человека. Она с горечью посмотрела на небо. Он никого больше не мог отнять у нее. Отец, наверное, уже умер где-нибудь на чужой земле. Под мраморной плитой покоился Фридрих Гельвиг, а здесь была могила ее матери. Сегодня надгробный камень лежал около могилы: Генрих решил обновить надпись на нем. «Мета Орловская», — прочитала Фелисита, но дальше виднелись неизвестные слова, прежде скрытые под землей: «урожденная фон Гиршпрунг, из Киля».
Фелисита глубоко задумалась... Это же имя было написано на рукописи оперетки Баха! Оно принадлежало старинному тюрингенскому рыцарскому роду, герб которого изображался на стенах и дверях дома Гельвигов. Но и маленькая серебряная печатка в детской сумочке Фелиситы имела такое же изображение прыгающего оленя... Удивительная загадка! Гордый род, последние представители которого вынуждены были взяться за рубанок и шило, давно уже угас... Генрих еще в детстве видел последнего представителя этого рода, который умер молодым студентом в Лейпциге... И все-таки четырнадцать лет тому назад с далекого севера явилась молодая женщина, носившая это имя и имевшая тот же герб... Была ли это ветвь, отделившаяся от старого тюрингенского ствола и заброшенная вдаль?
Живы ли еще родственники матери Фелиситы? Молодая девушка только горько усмехнулась в ответ. Во всяком случае, для дочери Меты фон Гиршпрунг они не существовали. Их искали два раза, но они упорно молчали.
Глава XIX
С кладбища Фелисита направилась в сад, где Роза и Анхен давно уже ожидали ее и куда должна была прийти госпожа Гельвиг. Она снова обрела внешнее спокойствие, но, казалось, постоянно чувствовала потребность рассеяться и поэтому почти не бывала дома. На встречу с Фелиситой в мансарде она не обратила большого внимания. Предположение, что молодая девушка виделась со старой девой, не пришло ей в голову, и она объясняла появление Фелиситы простым любопытством.
Фелисита быстро прошла через весь город и остановилась у сада Франков. Она глубоко вздохнула и, решившись, быстро открыла калитку. Молодая девушка должна была теперь действовать самостоятельно. Старая дама, разговаривавшая несколько дней назад с Фелиситой, сидела в тени и тотчас же узнала ее.
— Вы пришли ко мне за советом, не правда ли? — приветливо спросила она.
Фелисита сказала ей, что через три недели она покинет дом Гельвигов и поэтому вынуждена искать места.
— Скажите, дитя, что вы можете делать? — спросила старая дама.