Тайна Самаэля
Шрифт:
Но как это оружие попало сюда? Неужели моя жена проникла в этот дом и… «Нет, – мотнул я головой, – Индира никак не могла это сделать. Она все время была дома, я же спал с ней и почувствовал бы, если она покинула квартиру. Да и зачем ей убивать старика, которого очень уважала и любила? Он был нам практически отцом».
В этот момент из кухни, переговариваясь, вышли два пузатых милиционера. Один из них был высоким с лысиной, а другой чуть ниже, с бородкой и постоянно жующим что-то, что неуместно в текущей обстановке. Они держали в руках тарелки с едой, наполняя свою форму тем, что осталось от обеда,
В иных обстоятельствах меня бы это шокировало, только такое ощущение я испытывал от другого факта.
– Вас что-то привлекло? – тут представитель прокуратуры заметил мой напряженный взгляд.
– Нет, ничего, – я поспешно отвел взгляд от шпаги. Нужно проверить наличие этого оружия у нас дома, может, это совпадение, и подарок Индире до сих пор висит в гостиной среди других наград. Или кто-то похитил его у нас. Только как? То мог проникнуть в нашу квартиру на четвертом этаже?
– Интересное орудие убийства, – заметил Васильев. – Дома много столовых ножей, есть топор, а убийца выбрала только шпагу. Причем в самом доме, как сказала нам Атаханова, подобного холодного оружия никогда не было – профессор не обладал ни рапирой, ни саблей, ни шпагой…
– Да, Бекзод Хисамиевич не увлекался фехтованием и не коллекционировал холодное оружие, – рассеянно кивнул я. – Он вообще считался пацифистом.
– Значит, убийца пришла с оружием. Она уже знала наверняка, что будет убивать. Ведь вначале она вела разговор с Ибрагимовым, а когда не получила от него, чего хотела, то быстро и эффективно расправилась с ним.
– Вы думаете, что профессора все-таки убила женщина?
– А у вас есть другие мысли?
Тут я задумался. Сразу вспомнил неизвестного человека в эту ночь, что стоял рядом с домом профессора.
– Когда я уезжал, то видел какого-то мужчину, он сразу отвернулся, едва я включил фары автомашины, – сказал я.
– Как он выглядел? – Васильев взялся за блокнот.
– Лысый, нос горбинкой, одет в темный костюм, мне показалось, что ему более пятидесяти лет… Больше ничего разглядеть не успел. Может, его видели ребята, что сидели на скамейке – мы с ними болтали о футбольном матче с Украиной – они смогут что-то добавить, описать его. Вдруг это он и есть убийца?
– Хорошо, спасибо, я поговорю с ними, – произнес следователь прокуратуры. – Можете ли вы сказать что-нибудь ценное пропало в этой квартире? Были ли у профессора Ибрагимова золотые изделия, валюта, узбекские сумы?
Я растерянно развел руками:
– Не знаю. Золота никогда у него не видел, только золотое кольцо, что носил в память о супруге, а что-либо другое… не знаю, мне Бекзод Хисамиевич никогда не показывал свои ювелирные украшения… Да, были какие-то дорогие часы «Ролекс», что ему преподнесли на Международном симпозиуме по ядерной физике пять лет назад в США, куда его пригласили… Там, кстати, он и познакомился с фирмой «СС», они предложили проект по его тематике…
Васильев сделал
– Что касается денег… Ну, в тумбочке была мелочь – на продукты, оплату коммунальных, но в основном он деньги хранил в банке. И свои личные сбережения, и проекта. Но что касается проектных денег, то вам лучше обратиться к нашему бухгалтеру. Это Ольга Кузнецова, вот её телефон и адрес, – тут я записал в протянутый мне следователем прокуратуры блокнот необходимые данные.
– Да, я поговорю с ней, – кивнул тот, посмотрев запись. – Вы можете что-либо добавить или сказать, сделать заявление по данному убийству?
– Нет… А что будет с… телом?
– Отправим в морг, на вскрытие, потом передадим родственникам для похорон.
– А вы знаете адреса родственников? Его дети живут не в Узбекистане…
– Товарищ Ходжаев, мы – сотрудники правоохранительных органов, а не из клуба юных следопытов, думаю, найти родственников и сообщить мы сможем самостоятельно, – несколько сердито ответил Васильев. – А если будут проблемы, то обратимся к вам.
В этот момент вернулся капитан. Он протянул мне бумагу:
– Это повестка на допрос. Завтра я жду вас в восемь часов утра в Мирабадском РУВД. Не опоздайте… Да и из города никуда не уезжайте, ясно?
– Меня уже обвиняют? Вы думаете, это я убил старика?
– Вы пока проходите как свидетель… пока, – многозначительно ответил Абдуллаев, переглянувшись с Васильевым. – Нам нужно ваше пояснение, письменное, конечно. О чем? Что произошло здесь до убийства, о ваших взаимоотношениях с профессором, подробности проекта и так далее. Таковы процедуры следствия, увы… А сейчас вы свободны… Да, повторю: из города никуда не выезжайте.
Я на негнувшихся ногах покинул дом, и чувство безысходности накрыло меня с головой. В груди будто что-то сломалось, словно осколки льда кололи сердце. Я чувствовал, как холодный пот стекает по спине, а в ушах гудело от напряжения. У меня не было сил осмыслить произошедшее; в голове крутилось только одно: Бекзод мёртв. Человека, которого я знал и уважал, больше нет.
У небольшой беседки во дворе стояла домработница Нигарахон, беседующая с врачом. Она увидела меня и побледнела, но ничего не сказала, а я лишь кивнул ей. Разговаривать с кем-либо мне не хотелось; слова будто застряли в горле, и я боялся, что если скажу хоть слово, из него вырвутся все мои страхи и тревоги. Люди, стоявшие у ворот, отхлынули в сторону, едва я переступил калитку и очутился на улице. Их взгляды были полны страха, словно они видели перед собой убийцу.
Мне стало жутко, и всего трясло. Чего я меньше всего хотел, так это разговоров и вопросов. К счастью, никто не подошёл; даже милиционеры, окружавшие участок, спокойно выпустили меня, едва я показал повестку на завтра. Доставивший меня сюда сержант лишь кивнул и повернулся спиной, показывая любопытным не переходить огороженную лентой участок.
Но теперь мне нужно было ехать домой самостоятельно – «конвой», доставивший меня сюда, в обратную сторону не работал. Я с усилием сосредоточился: отсюда можно было добраться до главной магистрали, а там на автобусах или троллейбусах добраться до центра. Или вызвать такси. Я достал мобильный телефон и позвонил домой. Трубку после первого гудка взяла Индира.