Тайна Наполеона
Шрифт:
– Я очень радуюсь переменам, которые совершились, в особенности для вас, – вежливо ответил граф, – я покинул вас маркитанткой, женой сержанта.
– Поручика, исполняющего должность капитана, граф!
– Поручик быстро пошел вперед; теперь он маршал Франции, один из самых славных вождей первой армии в мире, друг Наполеона. Я от души поздравляю вас и прошу передать маршалу мой искренний привет, когда вы вернетесь в свой лагерь.
– Если я вызываю эти старые воспоминания, граф, то совсем не для хвастовства и не для сравнения тогдашней маркитантки с теперешней
– Теперь графиню Нейпперг.
– О, я отлично узнала ее, но волнение и беспокойство за ужасную участь Анрио помешали мне снова выразить ей мою благодарность за то, что она когда-то сделала для меня… Ведь это именно она устроила мою судьбу, купила для меня прачечную Лоближуа и этим дала мне возможность выйти замуж за Лефевра! Теперь я жена маршала Лефевра только благодаря вашей прекрасной и достойной супруге, граф! О, я не неблагодарна и только жду случая выразить вам обоим мою признательность! Но, к несчастью, теперь опять мне приходится просить.
Граф вежливо склонил голову, по-видимому ожидая объяснения, которое обещала ему Екатерина.
Между тем она медлила, но, сделав над собою усилие, сказала:
– Когда вы спасли меня от расстрела вместе с храбрым ла Виолеттом, который только что был здесь и не узнал вас, – помните? В той самой капелле, где готов был совершиться брак Бланш Лавелин… когда барон Левендаль уже собирался увезти в Брюссель или Кобленц ту, кого маркиз отдавал ему в жены, – знаете ли, какая причина заставила меня выйти за аванпосты и проникнуть в австрийский лагерь?
Граф сделал неопределенное движение и сказал:
– Я смутно припоминаю.
– Я вам напомню. Утром десятого августа тысяча семьсот девяносто второго года в своей маленькой комнатке скромной прачки я приняла на себя священное обязательство по отношению к Бланш де Лавелин. Неужели вы забыли это?
– О, нет, – с глубокой грустью ответил граф, – но я не хочу думать об этом далеком прошлом. Вы, госпожа Лефевр, должны были разыскать в Версале моего ребенка и доставить его к его матери, теперешней моей жене, в Джемапп. Ах, вы прикасаетесь к плохо зажившей ране. Продолжайте, пожалуйста! Впрочем, нет, лучше говорите о настоящем. Мне нет надобности вызывать это прошлое. Вы с большой опасностью и риском проникли в этот город с похвальной целью спасти интересующего вас французского офицера, конечно потому, что ему покровительствует ваш муж, и потому, что он – жених Алисы, которую вы воспитали. Говорите о майоре Анрио и дайте мне забыть о нашем несчастном ребенке, которого мы с женой не перестаем оплакивать.
– Говорить об Анрио значит говорить о вашем прошлом! – сказала Екатерина с ударением, заставившим Нейпперга содрогнуться. – Как вы думаете, граф, что случилось с ребенком, который находился в Версале на попечении тетушки Гош и которого я должна была привезти к вам в Джемапп?
– Увы, этот ребенок умер! Мне сказали
– Ребенок был спасен из-под этих развалин!
– Что вы говорите? Это невозможно! Но скажите, на чем основывается это предположение, к сожалению, слишком невероятное?
– Ребенок остался в живых, вырос и в настоящее время это сильный, храбрый, красивый молодой человек, достойный любви.
Нейпперг, охваченный непреодолимым волнением, смертельно бледный, пробормотал:
– Я боюсь угадать…
– Вы начинаете понимать. Ваш ребенок, граф, был воспитан Лефевром и мной и стал прекрасным французским офицером. Граф Нейпперг, неужели вы допустите, чтобы пруссаки расстреляли вашего сына?
Нейпперг, пораженный, упал в кресло, закрывая лицо руками и бормоча:
– О, это ужасно! Это дитя, так долго оплакиваемое, оставшееся в живых, спасенное каким-то чудом, предано мной же самим ужасному военному суду!
– Надо спасти его!
– О да, я спасу его. Но как? Как найти средство? – оживился Нейпперг.
– Подумаем вместе. Но надо спешить! На какое время назначена казнь?
– Завтра на восходе солнца.
– Предложите губернатору обмен. Лефевр отдаст за Анрио все, что от него потребуют – десять, двадцать, тридцать офицеров… пятьдесят солдат, если нужно! У нас много пленных! – с гордостью прибавила Екатерина.
– Все равно откажут!
– Но что же делать?
– Я придумал! – сказал вдруг Нейпперг. – Я сейчас же пойду к губернатору и потребую выдачи мне Анрио как австрийского подданного. Под защитой австрийского флага он будет неприкосновенен. Я буду держать его здесь, в плену, пока его новая национальность не будет оформлена.
– Как же вы можете считать Анрио австрийским подданным?
– Разве он не мой сын? Он должен принадлежать к национальности своего отца, это общее правило. Но вам необходимо немедленно удалиться, иначе я не отвечаю за вашу безопасность!
Екатерина не ответила ни слова, не решаясь высказать возражение, которое остановило бы графа в его намерении. Она не могла больше оставаться в городе – это могло повредить, быть может, Анрио.
– Ступайте, – сказала она решительно, – и да поможет вам Бог вернуть нам Анрио.
Снабженная пропуском от австрийского консульства, Екатерина вышла из города вместе с верным ла Виолеттом, не возбуждая никаких подозрений. Она вернулась в лагерь, удрученная мыслью о том, что Анрио станет австрийским солдатом.
– Согласится ли он на это? – спросила она, рассказывая мужу все, что произошло при свидании с Нейппергом.
Лефевр задумался на минуту, затем порывисто воскликнул:
– Ну, что ж! Тем хуже! Пусть инженеры делают, что хотят, пусть жалуются императору, если им угодно, а я скомандую приступ! – И он вышел из палатки, сказав Екатерине: – Успокойся, нашего Анрио не расстреляют! У меня есть Удино со своими солдатами, я пойду во главе их и, клянусь всем святым, сегодня же вечером я возьму Данциг!