Тайна Морин

Джи Спот

– В этом городке больше нет роскошных домов, достойных такой дамы, - Клаудия пожала плечами.

– Покажешь?

– Конечно, гер друг, - Клаудия заметно погрустнела, но Идан не придал значения этому, мало ли что в голове у сиротки.

...

Особняк Остхофф расположился чуть за городом, вдали от шума, грязи и любопытных глаз. К нему вела мощённая камнем дорога, украшенная цветущими кустарниками и клумбами на подъезде к дому. Идан остановил лошадь чуть поотдаль, наблюдая, как слуги разгружают багаж незнакомки.

– Дитя, ты не знаешь, кто она?
– спросил он у Клаудии.

– Нет, гер друг. Этот особняк долго пустовал, в нём жили только несколько слуг.

– Заметно, территория ухоженная, и выглядит обжитой, -

Идан нервно оглядывался по сторонам, решая, что делать дальше.

– Сколько я себя помню, здесь не бывал никто из господ, - Клаудия задумчиво посмотрела в небо, будто там можно было что-то прочесть.
– Говорят гер Остхофф умер от неизвестной болезни, зачах в расцвете лет. Его жена не подарила ему отпрысков, а куда пропала она сама, никто не знает.

– И когда это было?
– поинтересовался Идан.

– Не знаю, гер друг. Очень много лет назад, те кто видел господина Остхоффа уже, наверное, преставились.

– А кем был этот гер Остхофф?

– Гер Остхофф основал наш город, он построил здесь лесопилку, - Клаудия усмехнулась, словно Идан спросил несусветную нелепицу.

– Лесопилка ещё работает?

– Конечно, иначе бы здесь не было ничего!
– воскликнула она, улыбаясь ещё шире.
– Ты должен взглянуть на нашу лесопилку, гер друг!

Клаудия, кажется, была рада придумать предлог, чтобы увести Идана подальше от особняка. Но его тянуло туда не только желание поздороваться с прекрасной незнакомкой.

Увидев это величественное каменное строение, увитое плющом и диким виноградом, он вспомнил предсмертные слова отца.

Вдруг в памяти всплыла родительская спальня, так чётко, до мельчайших деталей. Он готов был поспорить, что вспомнил даже резной узор на деревянном потолке и рисунок на турецком ковре. Перед его взором лежал пожилой человек, очень похожий на самого Идана, только седой и увядший.

Отца звали Эктор Бауэр, он всю свою жизнь работал часовых дел мастером и владел самой успешной мастерской в Мюнхене. Но к пятидесяти годам его поразила тяжёлая болезнь, которая забрала его острое зрение, незаурядный ум, и уничтожила руки. Почти десять лет он прожил в мучениях и, похоже, настал час ему освободиться от гнёта недуга.

Идан не всегда понимал, говорит ли отец в трезвом рассудке или находится в плену видений. Но на сей раз он видел свет разума в его глазах, и внимал каждому слову.

– Сынок, я должен рассказать тебе одну историю, пока ещё могу, - сказал Эктор.

– Слушаю тебя, отец, - Идан встал на колени рядом с отеческим ложем.

– Пожалуйста отнесись к этому со всей серьёзностью, - старик говорил тихо, и иногда замолкал, не договорив мысль.
– Это может решить твою дальнейшую судьбу.

– Я весь внимание, - кивнул Идан.

– Я знаю, что дела в нашей мастерской идут неважно. Мы много задолжали из-за моей болезни. И как только дух покинет моё бренное тело, налетят стервятники, и наше имущество пойдёт с молотка. Но для тебя я открыл специальный счёт, когда ты родился и эти деньги никто не сможет отобрать у тебя. Мой юрист даст тебе всю нужную информацию, ты отправишься в Вену и снимешь деньги со счёта, когда тебе исполнится 21 год. Используй эти деньги чтобы найти...
– он вдруг замолчал, его взор, вдруг, затуманился, и упёрся в одну точку на противоположной стене.

"Как же это больно, видеть муки этого святого человека..."– подумал Идан, он любил отца, и очень страдал, что не может облегчить его мучения.

– Отец, не уходи в себя!
– позвал Идан.
– Для чего мне эти деньги?

Некоторое время Эктор ещё смотрел в одну точку, но что-то внутри него снова включилось и глаза засветились опять.

– Кажется я потерял мысль... Напомни о чём я говорил, сынок, - он нащупал рукой ладонь сына и крепко сжал её.

– Ты говорил о деньгах со счёта в Вене.

Свет понимания озарил лицо старика, и он быстро продолжил,

страшась снова отвлечься:

– Сынок, ты должен поехать в Санкт-Генрих и отыскать там след "часов дьявола", - голос его скрипел от волнения.

– Ты думаешь они реально существуют?
– Идан недоверчиво посмотрел на отца.

– Я не думаю, я уверен. Мне довелось видеть их своими глазами, - костлявая рука с покрученными болезнью суставами сжала ладонь Идана ещё сильнее.

– Не может быть!
– воскликнул Идан, по его мнению отец уже частично утратил рассудок, и уходит в мир фантазий.

– Не перебивай меня!
– вдруг, закричал старик, вены на его тощей шее вздулись от напряжения.

Идан невольно вздрогнул от такой резкой смены настроения у отца, но смолчал, и дальше слушал без лишних слов.

– Я со своей матерью переехал туда из Мюнхена вместе другими слугами господина Остхоффа. Он был авантюристом и хорошим дельцом, который смог узреть золотую жилу в тех дремучих лесах. Город был основан на ровном месте, и, буквально, за год расцвёл на глазах. Мы жили припеваючи в доме для слуг, который находился по соседству с особняком Остхоффа. И я частенько бродил по его роскошным коридорам и комнатам, воображая, что я их хозяин. Но однажды гер Остхофф уехал в путешествие в Англию, а вернулся с темноволосой прекрасной женой. Даже будучи ребёнком, я понимал, что она исключительно красива. Лицо будто фарфоровое, ни одной морщинки или прыщика. Губы алые, точь в точь ягоды малины, а глаза пронзительной голубизны, как ясное небо в январе. Гер Остхофф в скором времени запретил слугам входить в дом без повода, это было разрешено только в отведённое время. Служанки сплетничали, что гер Остхофф старается осеменить новую жену, чтобы она поскорее принесла ему наследников. Я был мал, мне стало интересно, что такое - "осеменить". Из любопытства я пробрался в особняк однажды, и затаился там. Я стал свидетелем неприятной для меня сцены. Мне казалось, что гер Остхофф обижает свою супругу, - старик горько усмехнулся.
– И только спустя годы я понял, что это были их любовные игры. Это событие глубоко залегло в мою детскую душу, и я раз за разом старался снова спрятаться там и подсмотреть. Но однажды я попался, меня поймала его жена. Она не ругалась, просто спросила, что я делаю в их доме. Тогда я и приметил эти удивительные часы, стоящие на каминной полке, - он протянул руку перд собой, будто касаясь призрачного видения.
– Они были выполнены из чёрного камня - мориона, искусно вырезанного каменщиком так, что он казался кружевом. В переплетении вензелей и завитков моё воображение рисовало человеческие черепа и скрюченные конечности. Впрочем, может быть, так оно и было...
– он пожал костлявыми плечами, обтянутыми мешковатой пижамой.
– И я соврал ей, сказал, что пришёл посмотреть на часы. Она улыбнулась и позволила мне рассмотреть их поближе, встав на табурет. Я тогда не понимал, как должны выглядеть правильные часы, и не придал значения тому что увидел. Но когда я подрос, и вспоминал этот случай, я готов был поспорить, что стрелка часов шла в обратную сторону.

– Точно, как в легенде!
– прошептал Идан, не сводя глаз с отца.

– Это не легенда, сынок... Они существуют. Я никому не рассказывал о них. Никто кроме тебя не знает, что последний их след затерялся в Санкт-Генрихе, в особняке Остхофф. Когда гер Остхофф скончался от неизвестной болезни, его слугам ничего не оставалось, как уехать восвояси.

– И куда же, по твоему, делись часы?
– затаив дыхание, спросил Идан.

– Как раз это ты, и должен будешь узнать. Возьми деньги, и едь в Санкт-Генрих. Если ты найдёшь эти часы, ты должен завладеть ими во что бы то ни стало, - его лицо вдруг напряглось, и налилось краской, брови сдвинулись на переносице, а голос стал грубым и злым.
– Обмани, укради, убей! Но завладей этими часами!
– шипел старик, выкатив глаза, по его желтоватой седоё бороде потекла пена с уголка рта.