Шрифт:
Посвящается мальчику, который
ушел далеко-далеко.
В окно светила молодая луна, ярко горели на небе звезды, ночь творила свое волшебство. Рождественский сочельник – волшебное время.
В комнате погашен свет, только огоньки елочной гирлянды разбрасывают разноцветные искры по стенам. Родители зашли пожелать мне сладких снов. Мама рукой провела по моим волосам и поцеловала в макушку, отошла и стала поправлять шерстяные носки, что висели на каминной решетке. Отец присел на кровать. Мы вместе вдыхали запах мандаринов и завороженно смотрели на украшенную ёлку. Завтра Христово Рождество!
– Папа, почему ты каждый год вешаешь на ёлку это чудо-юдо?
– Чудо-юдо? – смеется папа, глядя на старую глиняную игрушку в виде дракона с отбитыми лапами и стертой местами краской. – Потому что это чудо-юдо точно знает, что чудеса существуют.
– Откуда ему известно?
– Это – очень долгая история.
– Расскажи! – прошу я.
Отец снимает дракончика с праздничной ёлки и тихонько встряхивает его и вдруг по комнате поплыл тонкий и загадочный звон колокольчика.
– Слушай…
???
Произошла эта история в одном маленьком городке. Все называли этот городок Фор, окруженный горами, расположился он в живописной океанской бухте. Название городка сохранилось с прежних времен. Одни жители рассказывали, что это местечко было крепостью, и называлось просто Форт. Другие утверждали, что бухта названа в честь знаменитого пирата и когда-то служила убежищем для пиратских лодок и кораблей. Никто уже точно и не помнил.
Горы, что окружали городок, были высокими, а дорога, что вела в Фор, очень старой и опасной для любого транспорта. В Фор редко приезжали гости и совсем не приезжали путешественники. Жизнь в городке текла спокойно и размеренно.
Вдоль берега тянулась набережная, где швартовались рыбацкие лодки, там же располагались судовые доки. Бухта была извилистая и протяженная, совершенно незаметная со стороны океана, поэтому большие океанские корабли в Фор не заходили. По этой причине в Фор никогда не приходили с океана шторма и бури.
В центре набережной стояла каменная аркада. За аркадой находилась городская площадь. Аркада состояла из трех венецианских арок. Над входом в каждую арку был встроен огромный цветной прозрачный камень, словно три глаза день и ночь неустанно следили за океаном, или это океан следил за городом, доподлинно неизвестно.
В восточной арке стоял камень изумрудного цвета, поэтому утром площадь наполнял нежный зеленоватый туман. В полдень солнце заглядывало через камень золотистого цвета, и казалось, что площадь залита жидким золотом. Когда солнце склонялось к западу, то начинало светить через серебристый камень, заливая всё вокруг мерцающим туманом, словно луна вышла освещать землю.
Сама площадь была выложена каменными плитами. В каменном покрытии в круг площади располагались плиты с причудливой сквозной резьбой, они выполняли роль сточных колодцев. Вокруг площади стояли дома, первые этажи которых были заняты магазинами, различными лавочками и мастерскими. Между домами в разные стороны словно лучики убегали городские улочки.
Высокие горы закрывали Фор от холодных ветров и снег зимой можно было видеть лишь на горных вершинах. Чудесные сады и цветущие травы покрывали живописные горные склоны. С гор сбегали многочисленные ручьи, поэтому весь городок был рассечен каналами. Океан
Вот и сейчас ребята петляли вдоль каналов, весело крича с мостиков: «Догони меня!»
Вечерело, солнце склонялось к закату, родители начинали созывать ребят разойтись по домам.
– Пайк, пора домой! – звонкий мамин голос прозвучал из распахнутого окна в доме над каналом.
– Иду, мама, – отозвался мальчишка с выгоревшими до цвета соломы волосами.
Пайк был невелик, этим летом ему исполнилось семь лет. Семья у мальчика была небольшая: мама, папа, Пайк и серый кот по имени Калач.
Мама работала в пекарне и целыми днями пекла пироги, печенья и сладости. Потом относила для продажи на площадь, где была пирожковая лавка. Отец занимался починкой котлов, ведер и кастрюль.
Пайк жил в старинном доме, где первый этаж дома нависал над каналом. Окно в комнате Пайка выходило на канал, он любил засыпать под шепот струящейся в канале воды.
Развлечений в городке было немного, поэтому любое событие отмечалось в Форе с размахом. Все жители городка тщательно готовились к празднованию, одни чистили и мыли улицы, другие проверяли уличные фонари, что зажигались в вечернее время. Городской мастер Гряк совершал обход всех мостиков, с целью их осмотра и необходимости ремонта.
Совсем скоро в городке собирались праздновать День костянки, так издревле называли праздник сбора урожая. Фор располагался в окружении садов, поэтому, когда заканчивали собирать самые поздние плоды, тогда и назначали праздник. К Дню костянки хозяйки готовили всевозможные варенья, джемы, различные сладости, выпекали пастилу, выжимали соки и настаивали сидр. Дети мастерили из бумаги головные уборы и раскрашивали их в виде сливы, алычи, вишни, абрикоса.
В день накануне празднования, когда на площади еще не рассеялся изумрудный туман, в городке уже вовсю кипела работа. Молодые парни натягивали гирлянды между фонарными столбами. Девушки намывали окна и витрины магазинов. Всюду слышались шутки и смех. В прачечных крахмалили белые скатерти для праздничных столов. На набережной разгружали богатый утренний рыбный улов.
Пайк с утра носился по дому как зажженная праздничная шутиха. Огромное помещение в доме Пайка заменяло семье кухню, столовую и мастерскую отца. Отец работал дома, а затем уносил заказы на площадь, где в лавке жестянщика оставлял починенную утварь и забирал следующие заказы для ремонта. В мастерской всегда немного пахло чем-то жженым с привкусом уксуса. На рабочем столе и на полках стояли склянки со всевозможными порошками, растворами и красками, на кирпичной стене возле камина крепились инструменты.