Тайна Девы Марии

Террелл Хизер

— Поезжайте как можно быстрее в Манхэттен.

Теперь с документами на руках нужно было срочно связаться с Лилиан, поэтому Мара, опять посулив водителю деньги, воспользовалась его сотовым телефоном. Сначала она позвонила Лилиан домой, опасаясь, как бы трубку не снял Филипп, но в то же время пребывая в уверенности, что выследить ее не смогут, так как она звонит с чужого телефона. Никто не ответил ни в квартире у Лилиан, ни по ее мобильному, поэтому Мара дозвонилась до справочной и связалась с консьержем в ее доме. Объяснив причину беспокойства

без особых подробностей, Мара попросила проверить, все ли в порядке в квартире.

Пришлось ждать добрых пятнадцать минут, сунув дополнительную купюру встревоженному водителю, прежде чем консьерж вернулся к телефону.

— Мисс, вы меня слушаете?

— Да. — Сердце ее так громко стучало, что, наверное, было слышно даже консьержу.

— К сожалению, мне придется вам перезвонить. Я нашел мисс Джойс на полу в ее квартире и вызвал «скорую помощь». Мне нужно проводить врачей наверх.

— Идите, идите! Я позже перезвоню.

Мара застыла с телефоном в руке, глядя на часы. Спустя двадцать пять минут — вполне достаточно, чтобы отвести медиков к Лилиан и вернуться на пост, — Мара вновь связалась с консьержем.

— Сэр, это опять Мара Койн. Как мисс Джойс?

— В общем, «скорая» увезла ее в медицинский центр, но, к сожалению, ситуация нехорошая. Врачи сказали, что, похоже, у нее отказало сердце.

— Сердце? — опешила Мара; Лилиан ни разу не упомянула, что у нее больное сердце, — впрочем, это было не в ее характере.

Внезапно Мара вспомнила, как Лилиан принимала лекарство в самолете. Неужели Филипп чем-то способствовал приступу?

— Да, она уже несколько раз нас пугала. Но не так серьезно, как теперь.

Мара поблагодарила его и отключила телефон. Она была так потрясена, что даже не могла плакать, просто пыталась переварить слова консьержа, когда к ней обратился шофер:

— Куда вам, мисс? Мы подъезжаем к городу.

Мара не знала, что ответить. Она почувствовала, что потеряла почву под ногами — не знает, что теперь делать, куда приземлиться. Ей припомнился разговор с Лилиан во время обратного перелета, и внезапно перед ней открылся путь. Покопавшись в сумке, она достала визитную карточку, полученную от Лилиан.

Мара вслух зачитала водителю адрес, написанный на визитке, и они поехали в редакцию «Нью-Йорк таймс».

32

Харлем, 1662 год

Йоханнес и Амалия наедине обсуждают воздействие живописи и силу образа. Отречься от символики, согласиться с кальвинистской трактовкой веры, основанной только на одном Священном Писании без посредничества иконы, означало бы отказаться от всего, что им дорого, не признавать Святой Дух, который свел их вместе. Они решают стать католиками, что будет последним шагом к их собственному союзу.

Йоханнес первым идет по проходу со свечой в руке, освещая путь. У алтаря маленькой нелегальной церквушки он приветствует священника и ждет Амалию. Служка открывает дверь,

и она входит, он затворяет за ней дверь. Она идет, словно в ореоле света, слегка неуверенной поступью. На распущенных волосах красивый кружевной убор. Йоханнес всей душой стремится к ней, чтобы поддержать, но он понимает, что она сама должна пройти этот путь по проходу церкви. Когда Йоханнес и Амалия соединяют руки у алтаря, рука ее крепка, и влюбленные улыбаются друг другу.

Священник готовит воду, но тут хлопает входная дверь. Влюбленные вздрагивают. Священник успокаивает их.

— Это всего лишь брат Витт, он помогает подготовиться к сегодняшней мессе.

Они нервно улыбаются священнику, а тот спрашивает:

— Продолжим?

— Да, отец, — отвечает за двоих Йоханнес.

— Вы изучили основы католической веры?

— Изучили.

— И пришли к выводу, что католическая церковь — истинная церковь?

— Да.

— Вы верите в учения католической церкви, потому что Бог открыл вам их истину?

— Верим.

— Вы желаете креститься?

— Желаем.

Священник протягивает руки в приветственном жесте к Йоханнесу и Амалии, потом воздевает к небесам, благодаря их. Он улыбается влюбленным и указывает на купель.

— Подойдите и креститесь именем единственной истинной церкви.

Первой наклоняется Амалия, за ней Йоханнес. Священник льет на них воду.

33

Нью-Йорк, наши дни

Дождь стекал ручьями по волосам и одежде Мары, образуя лужицы у ног, пока она ждала. Вода смыла прилипший к ней табачный дым (журналистка курила сигареты одну за другой), и Маре вновь захотелось плакать, как только она вспомнила разговор с Элизабет Келли.

Они встретились в кофейне, рядом с редакцией «Тайме». Пока Мара рассказывала Элизабет непростую историю «Куколки», подчеркивая роль «Бизли» в афере, и демонстрировала обличающие документы, она вновь осознала, какую тяжкую потерю понесла с уходом Лилиан. Чувство вины не давало ей покоя, несмотря на заверения Лилиан, что Мара никуда не тянула ее насильно. Мара поняла, что силы ее покидают, но ей предстояло завершить последнюю задачу — встретиться с Хильдой Баум.

Мара вновь нажала кнопку звонка, потом потянулась к тяжелому дверному молотку. Над цепочкой появилось знакомое облако белых волос и пара светло-голубых глаз.

— Мисс Баум, не знаю, помните ли вы меня, ноя…

— Я прекрасно знаю, кто вы такая. Вы адвокат со стороны «Бизли». — Мягкий взгляд превратился в стальной.

— Да, я Мара Койн. И мне нужно вам кое-что сказать. У вас найдется для меня минутка?

— Вы хотите со мной говорить? Забавно. Сколько часов вы допрашивали меня в суде, читали мне лекции, затыкали мне рот, не давая сказать ни слова. А теперь приходите, ожидая, что я снова буду молча слушать ваши россказни? Не выйдет. — Она захлопнула дверь и громыхнула задвижкой.