Тайна девственницы

Александер Виктория

– А как же твои планы на будущее?

– О чем ты? – удивилась Габриэла.

– Ты никогда не признавалась, но я всегда догадывалась о твоих планах.

– Мои надежды были глупы, и особенно они абсурдны сейчас, после смерти Энрико. Но все же, я признаюсь, главное слово в этих поисках – «надежда». – Габриэла пожала плечами. – Надежда появилась в тот момент, когда Энрико сказал, что я не смогу присоединиться к нему и работать с ним вместе.

– К его поездкам, ты имеешь в виду?

– Да, я полагаю, да. Я не такая глупая, чтобы думать, что, если бы я переубедила

Энрико и он взял бы меня с собой, все было бы легче и имело другой исход. Несколько лет я пыталась сделать так, чтобы он сам дошел до мысли, что я буду ему хорошей помощью. Поэтому я училась, много занималась в библиотеках и работала – чтобы стать умной и необходимой ему. – На секунду чувство потери брата и ее детские мечты о совместной работе угрожающе переполнили Габриэлу. Она проигнорировала это, как всегда. – Я была уверена, что открытие печати будет началом поисков самой Амбропии и я стану ему нужна.

– Бедная Габриэла! – Флоренс потянулась и погладила руку подруги. – Расскажи мне, моя дорогая, – она уставилась на нее с неподдельным интересом, – ты попалась на воровстве, подвергла себя опасности, не знаю, правильно или бездумно, ради чего? Ты нашла доказательства?

– Нет. – Габриэла грустно вздохнула. – Они все клянутся, что ничего не знают о местонахождении печати.

– И ты им веришь?

– Конечно, я верю леди Уайлдвуд и графу. Мистер Деннисон также уверял меня, что у него нет никакой информации о печати, и собирался – действительно подстрекал – заставить меня поискать доказательства в его документах. При нем!

Флоренс кивнула.

– Он выглядит как честный человек, неспособный лгать.

Габриэла воздержалась от желания прокомментировать ее оценку мистера Деннисона как обаятельного и экстравагантного человека. Документы могли быть убраны, его предложение ничего не стоило.

– Оба брата – Куинтон и Натаниэль Харрингтоны – сказали, что ничего не знают об исчезновении печати. Я совсем не уверена в честности старшего из них, но Натаниэль…

– Натаниэль? – удивилась Флоренс.

– Мне кажется, я могу доверять ему в любых делах. – Она встретила взгляд Флоренс. – Он собирается помочь мне отыскать печать.

– Да что ты? – Флоренс глянула на нее с удивлением. – И он не вызывает у тебя подозрения?

– Это была идея его матери. Она боится, что, чем дольше я буду искать печать самостоятельно…

– Врываясь в чужие дома!

– Мои попытки могут повредить положению в свете их семьи, принести подозрение и скандалы в их дом.

– Понятно. – Флоренс на мгновение задумалась. – Возможно, ты должна была рассказать все это мне прежде, чем зайдешь так далеко в своих приключениях. Ведь я твой друг.

– Мой лучший друг, – ласково сказала Габриэла. – Да, хорошо, возможно, я должна была.

Она рассказала обо всех событиях: о появлении на балу Реджины Харрингтон и все детали вчерашнего «взлома» дома, в который она прокралась. Опуская подробности о поцелуях под лунным небом и танцах с Натаниэлем и особенно про те чувства, которые он в ней вызвал.

– Понятно, – повторила Флоренс, как только Габриэла закончила

свой рассказ. – Все это сходится с тем, что Ксеркс рассказал мне, несмотря на то, что у него недоставало некоторых фактов.

Глаза Габриэлы широко раскрылись.

– Так ты уже все знала?

– Я только сказала, что у Ксеркса не хватало некоторых кусочков общей картины. Боже мой, Габриэла, после всех этих лет ты не думаешь, что мне можно рассказывать о твоих проблемах? Я что, не права? – Флоренс обиженно смотрела на нее. – Я знала с первой же минуты, как прочитала твое письмо утром, что все не так хорошо, как мне кажется. И когда я прочла второе письмо к Ксерксу…

– Ты читала письмо, адресованное ему?

– А ты думала, что я этого не сделаю? Ты думала, что я не захочу разобраться во всем, что происходит, и не прочитаю его письма после своего?

– Чего я не подозревала, так что ты читаешь чужие письма! И я хотела, чтобы он первый взял тот конверт и сам во всем разобрался.

– Тогда ты должна была послать за ним карету, чтобы он был в доме, когда пришел посыльный. – Флоренс тряхнула головой. – Когда слуга пришел к нам в дом в такой ранний час и сказал, что принес сообщение от мисс Монтини…

Габриэла вздрогнула.

– Я даже не смотрела на имена, я сразу стала читать! – Флоренс поднялась с кресла. – Габриэла, когда мы познакомились, тебе было шестнадцать лет, и я была гувернанткой без дома, я хотела работать с такой взрослой девочкой. Общеизвестно, что легче работать и воспитывать детей помладше. Но я не такая, ты знаешь. – Она вздрогнула при мысли о маленьких детях, как случалось с ней обычно. – К счастью, твой брат подумал обо мне, а я была свободна, меня пригласили к вам в дом, когда ты была уже почти взрослая.

– И я всегда думала, что ты была единственной гувернанткой в Лондоне, готовой согласиться на такие условия.

– Ну конечно, и это тоже. Но мое соглашение закончилось со смертью твоего брата. Я теперь не у тебя на службе.

– Не думаю, что мы должны обсуждать это сейчас.

– Мы никогда об этом не разговаривали, и мы должны сделать это. Особенно если ты собираешься покинуть Лондон и пуститься в кругосветные путешествия в поисках сокровищ… Впрочем, это твои поиски. Тебе двадцать пять, и ты абсолютно самостоятельная женщина. Твой брат нанял меня сопровождать тебя, быть твоей опекуншей, могу сказать, стражей, и Бог знает кем еще, ведь он так редко бывал в Лондоне. Я надеялась, что ты выйдешь замуж еще несколько лет назад.

– Я никогда не планировала выходить замуж.

Флоренс проигнорировала ее слова.

– Твоя проблема и нежелание выходить замуж – это моя вина, а не твоя. Я всегда так думала и внушила тебе эти глупые мысли. Но я надеялась, что вдруг в тех библиотеках и музеях ты найдешь кого-нибудь, кто будет интересоваться теми же вещами, что и ты. Конечно, еще не поздно, но…

– Флоренс, – прервала ее Габриэла. – Замужество мне не грозит. И никогда не грозило.

И снова Флоренс не обратила внимания на ее слова. Она всегда не придавала значения словам Габриэлы о ее будущем и браке.