Шрифт:
Эрнст Малышев
Тайна дельфина Керью
В детстве у меня была любимая игрушка, с которой я никогда не расставался, - искусно вырезанный из слоновой кости смеющийся дельфиненок.
Я постоянно носил его с собой, перед сном клал под подушку, поверял ему свои первые детские тайны.
Видимо, с тех пор у меня сохранилась страсть познать тайну так называемых "интеллектуалов моря". Передо мной со школьной скамьи не стояло проблемы выбора. Я твердо знал, что стану биологом и всю жизнь буду изучать этих удивительных морских животных.
Трудно сознаться,
Уже учась в университете, я узнал, что доказана полная идентичность свистов дельфинов со свистовым языком жителей одной из мексиканских деревушек, расположенной высоко в горах. Более того, сравнительно недавно установлено - дельфины владеют и космическим языком "ленком", существование которого доказал лауреат Нобелевской премии профессор Джон Маркортр.
Я изучил почти всю научную и специальную литературу, где было хотя бы какое-то упоминание о дельфинах. Прочитал о них множество книг, очерков и: статей, при этом не брезговал художественной литературой и даже фантастикой.
Но чем больше я узнавал о дельфинах, тем больше возникало различного рода вопросов.
Почему мозг дельфина по форме, размеру и количеству извилин не только напоминает мозг человека, но и значительно превосходит его по весу?
Как объяснить явные признаки наличия и кистеперой фаланги, и остатков волосяного покрова, ушных раковин и задних конечностей?
Чем вызвано постоянное стремление этих необычайно умных и высокоорганизованных животных быть близкими и полезными человеку?
А сколько человеческих жизней спасли дельфины?..
Люди за ними охотились, уничтожали сотнями тысяч, проводили бесчисленные опыты, причем многие из них далеко не безболезненные, а они, зная об этом, свидетельством чему является их высокий интеллект, шли на все, на самопожертвование, если хотите, даже на подвиг, лишь бы быть ближе к человеку, стать его постоянным и преданным другом и помощником.
Ведь прошла не одна сотня лет, прежде чем охота на дельфинов была запрещена и они были занесены в Красную книгу.
Зги бесконечные "почему" все время тревожили меня, будоражили, не давали покои ни днем, ни ночью.
В 199... году я был направлен на стажировку к профессору Лейквуду в биологическую морскую лабораторию с огромным океанариумом на острове Сент-Томас, где уже много лет изучали высшую нервную деятельность китообразных, а совсем недавно были созданы искусственные жабры.
Профессор встретил меня очень приветливо. Несколько часов мы просидели в его огромном кабинете и я, потрясенный его исключительной научной эрудицией, был готов до бесконечности слушать его рассказы о достижениях и успехах лаборатории в изучении жизнедеятельности дельфинов. Оказывается он, как и я, был увлечен идеей изучать язык дельфинов и научиться общаться с ними. Кстати говоря, в своих экспериментах
Особенно меня заинтересовали сообщения об опытах с обезьянами по вживлению искусственных жабр.
Лейквуд изобрел портативные, легкоснимающиеся четырехслойные пластинки, с помощью которых кислород подается в кровь. Используя специальное лазерное устройство, почти безболезненно пластинки подключаются непосредственно к аорте, при этом легкие заполняются специальным составом. Созданные таким образом искусственные жабры позволяют опускать обезьян на большую глубину. Один из сотрудников лаборатории в водолазном скафандре опустился с обезьяной по кличке Джифр даже до отметки 296 метров. При этом обезьянка чувствовала себя превосходно и при возвращении на сушу после освобождения от жабр и удаления состава из легких с удовольствием резвилась на лужайке, лакомясь плодами бананов и манго. Правда, ни разу пока не решился профессор провести этот эксперимент на человеке.
Вечером в уютном холле-гостиной меня представили сотрудникам лаборатории. В основном это были молодые, крепкие, загорелые парни и несколько девушек. Одна из них невольно привлекла мое внимание. Уставившись на утонченные черты ее лица, большие миндалевидные глаза, копну волнистых черных волос, рассыпанных по плечам, на причудливо изогнутые губы, я буквально застыл на месте. Увидев мое невольное оцепенение, девушка, привыкшая к таким восхищенным взглядам, подошла ко мне, подала руку и назвала свое имя:
"Джильда, - затем, лукаво улыбнувшись, сказала, - Пойдемте, я познакомлю вас со своими друзьями:".
Взяв меня под руку, подвела к двум бородатым юношам, стоявшим несколько поодаль у полуосвещенного треножника, уставленного экзотическими фруктами и напитками. Мне удалось, наконец, избавиться от смущения и несколько минут спустя, рассказав забавную историю, я даже завоевал их некоторое расположение.
Рано утром я пошел к профессору и предложил свою кандидатуру на проведение эксперимента с искусственными жабрами уже на человеке. Его ответ несколько разочаровал меня, ибо оказалось, что двое моих вчерашних знакомых, Клаус и Ринальди, уже несколько недель готовились к этому опыту.
Надо сказать, что потребовалось немало сил и стараний, чтобы убедить Лейквуда предоставить мне право первому из людей погрузиться в глубины океана без кислородной маски или скафандра. Как ни странно, но решающим аргументом для профессора послужил мой рассказ о любимой детской игрушке.
Операция прошла успешно и уже несколько дней я резвился в океанариуме с молодыми самками-афалинами Сью и Линдой. Необычное ощущение легкости, свободы и совершенно непередаваемая гамма различных чувств теснились в моей груди при погружении в морские глубины. Когда я входил в воду и волны Карибского моря ласково касались тела, мне казалось, что я рожден для водной стихии, и мог часами не вылезать из океанариума, если бы не строгие правила профессора. Лейквуд держал меня под своим неусыпным и строгим контролем. Погружения были строго дозированы и по возвращении меня подвергали самому тщательному медицинскому контролю.