Тайна Чаши

Аллингем Марджери

— Валь! Гирт!

Она восклицала так до тех пор, пока жертве миссис Дик Шэннон не показалось, что весь город слышит его имя. К тому же, она железной хваткой вцепилась в его рукав.

— Значит, ты вернулся? Вот уж не знала, что ты помирился с отцом. — Об этом она тоже прокричала на весь зал. — Когда же это случилось?

С привычной грубостью она полностью игнорировала присутствие мистера Кемпиона, который несколько мгновений потоптался на месте, а потом отправился на поиски официанта, чтобы расплатиться за обед.

Оставшись один,

Валь попытался вырваться из ее мертвой хватки, зная, что все в зале напряженно ждут его ответа Гирты были отлично известны в этой части страны.

Миссис Дик, с одной стороны, нравилось всеобщее внимание, с другой — она его презирала.

— Я только что из «Башни». Пыталась уговорить твоего отца продать мне пару однолеток. Что ему с ними делать? Я уж и так, и этак расписывала трудности, которые приходится преодолевать, когда растишь скаковых лошадей. У него же конюх — дурак. И тетю твою я тоже видела Она все глупеет.

Валь набрал полную грудь воздуха и пробормотал что-то, похожее на «до свидания», после чего миссис Дик энергично пожала ему руку.

— До свидания, до свидания. Еще увидимся. Скажи своему отцу, что я все равно заполучу его однолеток, даже если мне придется их украсть. Ему их не вырастить.

Валь вежливо улыбнулся и пошел прочь.

— До меня дошли слухи о смерти твоей жены… Прими мои соболезнования, — прокричала миссис Дик на прощание.

Валь чуть не бегом бросился к двери и был весь в поту, когда на пороге его встретил Кемпион.

— Поехали, — взмолился он. — Ненавижу эту женщину.

— «Она лишь мимо прошла». Увы, продолжение песни к ней не относится, — проговорил Кемпион. — Наверное, это ее машина — Он показал на красно-белый «фрэзер-нэш». — А вот и Лагг. Кажется, он что-то разнюхал.

В самом деле, Лагг был необычайно взволнован.

— Ага — прохрипел он, подойдя поближе. — У меня кое-что есть. Пока вы там изображали джентльменов, я, между прочим, работал.

Однако рассказывать он наотрез отказался, пока они снова не оказались в «бентли» и не выехали за пределы городка.

— Кого, как вы думаете, я видел в баре?

— Какого-нибудь старого дружка — ответил Кемпион, старательно объезжая фургон, выскочивший из-за грузовика.

— Ага! Мэтта Джонсона! Самого отвратительного, самого гнусного, самого грязного мошенника из тех, что крутятся на скачках.

Кемпион насторожился.

— Из кливерской банды? Он был один?

— Я как раз к этому подхожу, — обиделся Лагг. — Вечно вы меня перебиваете. Он там разговаривал с каким-то смешным бородатым типом. Похож на художника. Это я вам говорю… Он напомнил мне тех из Блумсбери, которые приходили, садились на пол, посылали меня за «кьянти» и селедкой, а сами разговаривали и разговаривали, сидя рядышком возле окошка. Мне ничего не оставалось, как затыкать уши ватой.

Но это не самое интересное. Самое интересное другое. Художник этот, или он похож на художника, живет в «Башне». Мне бармен сказал, когда я стал смеяться над ними,

так что это точно. Друзья леди Петвик, так он сказал. Вам это ни о чем не говорит?

Кемпион сверкнул глазами так, что это было видно, даже несмотря на очки.

— Интересно… Значит, он…

— Да, — перебил его мистер Лагг, — он о чем-то секретничал с Мэттью Джонсоном. А я знаю отличных детективов, которые с удовольствием арестовали бы его прямо сейчас.

Глава пятая

Пенни: пища для размышлений

Деревня Санктьюари словно затерялась в той части Суффолка, куда поезда не ходят и автомобилисты не ездят, да еще она располагалась на отшибе, поэтому сворачивали на обсаженную вишнями дорогу лишь те, кого вели в нее дела. По обе стороны от нее возвышались крутые горы, и на вершине одной из них стоял норманнский собор, а на вершине другой — «Башня». Но места здесь были красивые и достойны кисти художника, несмотря на все страхи и суеверия.

Небольшая речушка пересекала дорогу, разделяя две горы, на склонах которых были расположены старинные дома, еще елизаветинской поры, похожие на заснувших овец на лугу. И даже керосинная лавка кузнеца в старинном паровом котле, доставленном сюда Бог знает откуда, имела здесь странную первозданную прелесть. Это была сказочная деревня, населенная людьми, которые, если не носили любимые киношниками белые блузы, то в воскресенье утром, надев неведомой старины цилиндры, обязательно взбирались по крутым ступеням, выбитым в горе, стараясь не опоздать на службу в соборе.

Постоялый двор «Три барабанщика» находился на северной горе, и его левая сторона была на добрых два фута ниже правой. Построенный в стародавние времена из дуба, он весело желтел штукатуркой и сверкал на солнце красной черепицей, а кое-кого привлекал и своими тремя входами-выходами, главный из которых был на уровне дороги и вел в коридор, а два других, один из которых был слева и чуть выше, а другой — справа и чуть ниже — в бар и пивной зал.

Около пяти часов, когда деревня грелась в желтых лучах солнца, к главному входу в «Три барабанщика» подъехал «бентли», из которого вышли Валь Гирт и Кемпион. Лагг поехал в «гараж», который держал кузнец, а молодые люди направились в прохладный и привлекавший вкусными запахами трактир. Валь поднял воротник пиджака.

— Не хочу, чтобы меня узнали. Сначала надо бы переговорить с Пенни. Если бы я мог перехватить миссис Буллок, она бы все устроила.

На цыпочках он миновал коридор, потом тихонько открыл дверь в кухню и позвал:

— Булли!

Раздался негромкий вскрик, попадали на каменный пол кастрюли, и в то же мгновение возле двери оказалась цветущая полная женщина в платье из веселенького ситца и в большом синем фартуке. Рукава у нее были закатаны выше пухлых локтей, волосы растрепаны, лицо сияло счастливой улыбкой. Она схватила Валя за руку, едва удержавшись, чтобы сгоряча не обнять его.