Тайна башни (сборник)

Коллектив авторов

Тем временем Шерлок Холмс продолжал:

— На вас надета темная тонко-клетчатая пиджачная пара редко встречающегося бурого цвета. Уже благодаря этой паре тот, кто наденет ее, будет принят за господина д-ра Гагенса. Позвольте мне, прошу вас, поносить этот костюм в течение нескольких часов, чтобы я в роли защитника мог проникнуть в комнату обвиняемого. Случайно мы похожи друг на друга по росту и телосложению, а о гриме моего лица и о бороде, схожей с вашей, я озабочусь сам. Соглашаетесь с моим предложением?

Удивленный

адвокат уставился на сыщика. Он, однако, любил гениальность во всяком ее проявлении и был убежден, что чудак-англичанин может принести пользу его клиенту, хотя бы тем, что выведет его из его апатичного, безучастного состояния; и потому после некоторого колебания, тотчас же рассеянного Шерлоком Холмсом, он согласился.

Д-р Гагенс отправился в свою спальню, из которой в скором времени вернулся в сером пиджачном костюме, держа на руках свою темную пару.

Шерлок Холмс тем временем успел устроиться, вынув из своих бездонных карманов белила, пудру, воск для носа и несколько бород.

Д-р Гагенс удалился на некоторое время, и когда возвратился в комнату, то ему навстречу пошел его живой двойник, с любезной улыбкой на губах.

Не находя слов, он смерил его с ног до головы.

— На самом деле, это я, с головы до пят, — бормотал он в удивлении.

Затем оба сердечно распростились.

Никем не узнанный, Холмс добрался до комнаты Курта, в которую его и впустили, принимая его за защитника.

Курт сидел на стуле, совершенно разбитый и безучастный ко всему. Он еле обратил внимание на появление Холмса. Сыщик остановился неподвижно и всмотрелся в красивое, мужественное, бледное лицо Курта. Когда Шерлок Холмс все еще не двигался, Курт заговорил слабым голосом:

— Вас привело ко мне что-нибудь особенное, господин доктор?

Быстрым движением Холмс снял бороду, с улыбкой поклонился и сказал пораженному Курту:

— Позвольте представиться: сыщик Шерлок Холмс из Лондона.

— Шерлок Холмс? Великий сыщик? — воскликнул Курт в удивлении, а Холмс продолжал:

— Я пришел по настоянию вашей невесты, поручившей мне передать вам свой привет, с тем чтобы помочь вам!

— Мне нельзя помочь, — пожимая плечами, ответил Курт, и губы его, почти бессознательно, прошептали имя: «Ирена»...

— Можно, господин поручик, — сердечно произнес Холмс, — доверьтесь мне и не унывайте!

После маленькой паузы сыщик продолжал:

— Подробная обстановка убийства мне известна. Вооружитесь подобно мне, твердой уверенностью, что подлый, гнусный убийца в скором времени будет передан в руки правосудия. Его уличение не за горами. А потому нужно надеяться.

По лицу Курта пробежал проблеск радости.

— В интересе дела и для предоставления мне возможности свободнее идти по некоторым важным следам я хотел бы обратиться к вам с некоторыми вопросами, господин поручик. Во-первых: вы отказываетесь назвать место, где вы

находились в ночь совершения убийства. Будете ли вы хранить молчание по этому вопросу и передо мною?

Лицо Курта омрачилось. В бессилии он опять опустился на стул и безмолвствовал.

— Не скажете ли вы мне, по крайней мере, господин поручик, — снова начал Холмс, — где именно вы находились в течение предшествовавших убийству дней и в ночь убийства?

Курт отрицательно покачал головой, не сказав ни одного слова.

— Скажите мне, по крайней мере, одно, господин поручик, уезжали ли вы куда-нибудь на это время?

На лице спрошенного отразилась внутренняя борьба, но потом у него шепотом вырвалось:

— Да.

— Благодарю вас, господин поручик, не буду вас больше мучить. Прощайте на сегодня и не унывайте!

Он сердечно пожал руку Курта. Тот благодарил его взволнованным тоном. Холмс опять надел бороду и вышел.

Значит, Курт уезжал на несколько дней, — это, согласно его показанию, было неоспоримо. Он хранил молчание о том, где он находился. Почему? Зачем? С какой целью была предпринята эта поездка? Холмс стал размышлять. Курт фон Росла должен был достать за те дни значительную сумму денег, и действительно достал ее. Откуда взялись эти деньги?

Напрашивалось самой собою предположение, что поездка была предпринята с целью раздобыть необходимую сумму денег. Почему же он не указывал на эту причину?

Пожалуй, они взяты у ростовщика? Нет, тогда поручик не дал бы своему начальнику честного слова. Может быть, он играл в азарт?

Так оно, вероятно, и было! Холмс радостно потирал руки так, что пальцы хрустнули.

Чтобы иметь возможность оставаться на военной службе, он играл, ему повезло, и он тотчас же расплатился с долгами.

Этим он однако ни под каким видом не мог мотивировать свою поездку, так как тогда не достигалась ее цель, и он, если бы об этом узнал командир, должен был бы, тогда распроститься с мундиром и отказаться от своего любимого призвания.

Итак, Курт фон Росла, попробовал счастье, но где именно?

Что было ближе всего? Монте-Карло, Сна, Остенде?

Остенде! Вот туда он и ездил. Можно было теперь до биться алиби поручика.

Холмс быстрыми шагами поспешил к себе в гостиницу$.$

Прибывши в Карльтон-отель, он не нашел Гарри Тэксона.

— Куда это он запропастился? Не случилось ли что-нибудь с ним? — бормотал Шерлок Холмс, и подошел к окну, глядя на шумную в эту пору дня уличную жизнь.

Вот перед гостиницей остановился вагон трамвая. Из него выскочил молодой человек и побежал к подъезду. То был Гарри Тэксон.

Но на кого он был похож? Очевидно, произошло нечто серьезное.

Крупной рысью подъехали две коляски и остановились перед гостиницей; несколько полицейских еще на ходу выскочили из них и поспешили к подъезду.