Тайна астероидов

Байла Ян

Надо прекратить испытания новейшего оружия, ведь прекрасная Тора хранит столько природных богатств, использование которых может обеспечить сказочную жизнь тысячам поколений.

Надо разбудить ученых нашего и их полушария.

Здравомыслящие жители Торы должны восстать против насилия ничтожной клики!

Тяжелые времена ждут тебя, родная Тора, очень тяжелые!!!"

Репродуктор умолк. Доктор Лэмар взглянул на магнитофон.

– Конец ленты, - объявил он.

– Невероятно! Ужасно! Ужаснее, чем мы могли предположить, -

проговорил профессор Яшкевич.

– Думаю, что можно дальше читать дневник Периты, - предложил академик Кропоткин.

Лэмар отключил звуковую аппаратуру и настроил систему фотоэлементов на новую страницу.

На экране появились строки переведенного текста.

"Все жители Торы, которые имели телеприемники, наблюдали полет сокрушительных посланников, направленных на великолепную сияющую Бонгаве.

Остердал вскоре увидел, что не достиг того чего хотел. Он стремился показать могущество своего класса, а вызвал только возмущение. Мало кто с радостью следил за носителями смерти.

Не ужас и паника охватили население Торы. Бурные волны возмущения миролюбивых торийцев поднялись против ничтожных властолюбцев.

Все прогрессивные радиостанции передавали решительные протесты. Остердал получал уйму телеграмм, писем и нот протеста.

Но он злорадно улыбался и брезгливо бросал все в корзину…

Ждал, пока первая ракета достигнет экваториальной области Бонгаве.

И вот случилось! Экраны телевизоров показывали чуть сплющенный диск яркой Бонгаве. В ее сине-зеленой атмосфере плавали белые облака. Экваториальная область была чиста. Мы видели широкие зеленые равнины и местами отблески моря.

Вдруг на экране появился первый посланец смерти!

Он приближался к границе атмосферы. Диктор объявил, что до взрыва осталось несколько секунд.

Ракета-автомат, без экипажа сопровождала полет смертоносного посланника и передавала наблюдения телевизионным станциям на Тору. Она достигла самых низких слоев воздушной оболочки Бонгаве, замедлила полет и начала облет планеты.

На экранах вспыхнуло ослепительное пламя… потом появилось гигантское грибовидное облако, которое заполнило экран. Вторая вспышка и второе облако… третье… четвертое… - цвет воздуха планеты стал грязно-бурым.

После десятого взрыва исчезло ясное сияние прекрасной Бонгаве, белые облака развеялись… экраны потемнели, и экватор Бонгаве залило смертоносным дымом!

Жизнь на площади десяти тысяч километров угасла!

Это была страшная и гнетущая панорама, сопровождаемая скрипучим голосом Остердала:

"Это всего лишь начало, начало наших будущих непреодолимых побед!"

Когда на второй день мы направили наши телеустановки на несчастную Бонгаве, то почти не узнали ее. Исчез ее свежий сине-зеленый цвет - его заменила мутная краснота.

Одна из планет родной Солнечной системы превратилось во всемирной семафор, который вечно взывает ко всем новым поколениям:

ОСТАНОВИТЕСЬ!

Да, остановитесь грядущие поколения перед этим предостережением и уясните себе страшную судьбу родственной вам планеты Бонгаве".

Электронный

автомат закончил работу на этой странице…

Академик Балашов обхватил руками седую голову. Потом тихо произнес:

– Что же это с вами случилось, бедные торийцы! Вы стояли на пороге расцвета общества и не предотвратили опасность…

– Да, не предотвратили… и, вероятно, не смогли этого сделать. Наверно, клика Остердала назначила время уничтожения планеты Марс неожиданно, - прозвучали оправдательные слова академика Кропоткина в адрес прогрессивных торийцев.

XII

Ливанская драма

Доктор Лэмар направился к фотоэлементным рецепторам и хотел перевернуть страницу, но дневник закончился. Лэмар на мгновение задумался, потом перешел к другому прибору.

– Друзья, - обратился он к присутствующим, - перед вашим приходом я приготовил для демонстрации магнитную запись фильма Периты о визите на Землю. Здесь используется тот же принцип, над которым сейчас работают в Институте физики, - сохранение телевизионного изображения на магнитофонной ленте.

Известно, что магнитофон должен записывать сигналы частотой до шестнадцати тысяч колебаний в секунду. Аппарат для записи и сохранения изображений должен работать как минимум с четырьмя миллионами колебаний в секунду. Наши исследователи применяют ленту шириной в пять сантиметров, которая проходит через четыре блока головок. У торийцев используется шестисантиметровая магнитная лента. Прибор мы приспособили, изображение не очень контрастное, однако видимость хорошая, и звук более-менее приличный. Усилители электронного блока улучшают его.

Собравшиеся одобрительно зашумели. Таня Лебедева улыбалась.

Академик Балашов понимал радость девушки - возможно, сейчас она найдет очередной факт подтверждающий гипотезу профессора Агарова.

– Доктор, начинайте, иначе юное поколение ученых умрет от нетерпения, - попросил академик Лэмара.

Прибор у доктора был наготове. Несколько движений на миниатюрной панели - и большой экран электронного автомата воспроизвел в живых картинах трехтысячелетнее прошлое…

На первых кадрах неизвестный оператор заснял усеянную небольшими песчаными холмами местность, протянувшуюся в безграничную даль словно застывшая поверхность моря. Изображение переместилось слева направо. Вдруг, между неподвижными дюнами блеснуло огромное сигарообразное тело, лежавшее беспомощно и неподвижно, чуть погрузившись в песчаную зыбь.

Олегу показалось, будто он видит среди окаменевших волн хребет огромного кита. На передней части тела заиграли солнечные лучи, отраженные от выпуклых стеклянных глаз…

– Два, четыре, пять… - успела сосчитать Таня.

Изображение наплывало, и могучий корпус начал расти. Камера поднималась - изображение немного заколебалось, словно съемку вели с вертолета.

– Поврежденный корабль, - прошептала Таня.

– Вы правы, коллега. Похож на наш, из Хатангского залива, - тихо согласился академик Кропоткин.