Тайна астероида 117-03
Шрифт:
– Конечно, – вмешался в разговор председатель астрономического отдела, – в стране немало специалистов по радиоастрономическому оборудованию. Но ведь речь идет о предельном ускорении сборки. У вас же, Алексей Поликарпович, двенадцатилетний опыт работы по локаторам. Допустим даже, что сборку закончат без вас. За это время ракетоплан будет уже далеко в космическом пространстве и разыскать его сможет только очень опытный охотник за астероидами. Приобретать свойственный вам навык, Алексей Поликарпович, будет поздно.
– Я все понял, – Чернов насупился и покосился на Бурдина, ища у него
– Ваша ассистентка, – ответил заместитель министра. – Ее рекомендовал Иван Нестерович.
– Светлана Владимировна?! Вы хотите доверить контроль курса девушке?
– При чем тут пол, Алексей Поликарпович? Как нам известно, у вас она многому научилась.
– Да, но в таком случае почему не оставить ее у локатора?
– А где потребуется большее искусство: у локатора «Третий-бис» или в ракетоплане? Безделье, как вы заметили, будет во время полета самой утомительной нагрузкой.
Профессор почувствовал, что в споре против заместителя министра ему не устоять. Его положили на обе лопатки, и он сильно подозревал в этом закулисную помощь Бурдина. Кривить душой Чернов не умел. Возразить было нечего. Он понимал: правительство хотело иметь полную гарантию удачного исхода экспедиции. К перелету была допущена первая испытанная машина. В программу ближайших лет входила постройка межпланетной станции и освоение Луны. Только совершенно особое обстоятельство – появление гостя из Галактики – заставило пойти на преждевременное исключение.
– Могу ли я считать вопрос решенным, Алексей Поликарпович?
Чернов поднял на заместителя министра усталые глаза и молча наклонил голову. Разговор перешел к частным проблемам организации полета: испытанию космических костюмов, аварийных парашютов, выбору пищевых концентратов.
В гостиницу Чернов возвращался вместе с Бурдиным.
– Удивительно, какие нелепости бывают на свете, – посетовал Чернов. – Рассчитываешь на поддержку старого товарища, а он тебе в это время палки в колеса вставляет.
– Меня имеешь в виду? – улыбнулся Бурдин.
– Тебя.
– Ты думаешь, мне не хочется лететь с тобой? Но это не выдерживает никакой логики, Алексей. Я знаю, что с профессором Черновым хлопот будет куда меньше, чем с его двадцатичетырехлетней ассистенткой.
– Ну?
– Да вот, видишь, нашлись люди умнее. О нас же, дураках, позаботились. Астероид кому больше всего нужен? Тебе да мне.
Вместе полетим – неизвестность. Ты останешься – полная уверенность в успехе.
В тот же день профессор Чернов вылетел обратно в Перекатовск. Он смотрел на меняющиеся под крылом самолета ландшафты и размышлял. Смирившись со своим положением, Алексей Поликарпович испугался за Светлану. И хотя он уверял правительственную комиссию в полном отсутствии опасности полета, теперь ему на ум приходили всевозможные «вдруг».
Вдруг откажут метеоритные сигнализаторы? Тогда ракетоплану будет угрожать столкновение с метеоритом. О последствиях подобной встречи лучше и не думать – ракетоплан обратится в облако раскаленного газа.
Или вдруг откажет двигатель? Ракетоплан станет неуправляемым. Инерция заставит
Ему как астроному слишком много известно было этих «вдруг».
Алексей Поликарпович вспомнил поведение Светланы на башне локатора. Как она дрожала от страха! Да разве же она согласится лететь с Бурдиным?
Чернов понял, что решение Светланы во многом зависит и от него. Дело даже не в страхе. Можно просто попросить ее отказаться от полета…
Чернов опустил голову. Если он сам стремился в полет, мечтал побывать в космическом пространстве, то какое право имеет он убивать эту мечту в другом человеке?
4. Ракетоплан «СССР-118» покидает Землю
Но Светлана согласилась лететь. С пятого по двенадцатое июля она принимала участие в тренировочных полетах на ракетоплане «СССР-118».
В носовой части машины находилась кабина управления, позади нее располагался грузовой отсек с запасами питания, кислорода и специальной космической одежды. За грузовым отсеком следовало моторное отделение.
Кабина занимала не более одной четверти ракетоплана. Вся ее оболочка, кроме стены с дверью в грузовой отсек, состояла из прозрачного сплава, что давало хороший обзор водителям.
Здесь размещалось очень немного оборудования. Около небольшого продолговатого щита стояли три глубоких металлических кресла, два в ряд и одно позади. По мере роста ускорения кресла автоматически откидывались, ослабляя нагрузку на тело. Над задним креслом нависала коленообразная труба – зрительное устройство бортового локатора. В этом кресле сидела Светлана.
Последние дни перед стартом прошли для ассистентки Чернова как во сне. При каждом тренировочном полете она испытывала страх. Земля проваливалась в бездну. Никак не хотелось верить, что яркий, разноцветный шар, оставшийся за хвостом машины, и есть то место, где живет она, Светлана, живут ее друзья, родные. Черная угрожающая пустота окутывала ракетоплан. Звезды приобретали неестественный яркий блеск.
После каждого тренировочного полета Бурдин хвалил девушку:
– Быстро вы приспособились к нашей «ракетке», Светлана Владимировна. Бесстрашный у вас характер.
А докладывая заместителю министра о ходе тренировочных полетов, еще больше расхваливал Светлану:
– Девушка чувствует себя в ракетоплане как в собственной квартире. Курс корректирует без малейшей заминки. Работает быстро, точно. Правильно поступили, что взяли именно ее.
– Черновская выучка, – улыбнулся заместитель министра.
А Светлана переживала безумное желание не лететь, остаться!
В обсерватории у астролокатора неизмеримость пространства физически как-то не ощущалась, она воспринималась только разумом. Но после первого же полета даже мысль об этой черной бесконечной пустоте наводила на девушку тоску. Оставшись одна, Светлана закрывала лицо руками и подолгу сидела в неподвижности. Она казалась себе хрупкой, беспомощной. Отняв от лица ладони, девушка принималась изучать в зеркале свое отражение. Ну хоть бы одна черточка мужественности! Остренькое, курносое лицо.