Тайм-аут
Шрифт:
– Пока!
Послав на прощание воздушный поцелуй, она отключается.
Посмотрев с минуту на сиротливый рабочий стол, я беру кружку и подхожу к окну. Уже практически стемнело, со своего двадцать второго этажа я наблюдаю за светящимся муравейником внизу, и пока микроскопические люди решают свои микроскопические проблемы, пытаюсь понять, как так получилось, что самый близкий человек находится на обратной стороне земного шара.
4
Еще один банкетный зал, вместительнее и наряднее предыдущего,
– Как настроение? – улыбаюсь самой невинной улыбкой.
Отец сосредоточенно жует.
– Отличное, сын. Каковое и положено иметь в моем возрасте.
– Да брось, жизнь только начинается.
Отец ничего не отвечая, кладет в рот очередной кусок. На секунду мне кажется, что ему очень грустно.
– Я хотел поговорить с тобой насчет интернатуры.
Он вопросительно поднимает брови, по прежнему не говоря ни слова.
– Я тут подумал… в общем, мне кажется, точнее, я уверен, что потерял интерес к медицине. Переучился, наверное. Хочу сделать перерыв. Не знаю на сколько.
Двадцать секунд молчания тянутся как вечность. Тщательно пережевывая, он начинает говорить, останавливаясь на каждом.
Еб**ном.
Слове.
– И… как давно… ты принял… это решение?
– Несколько недель назад.
– Долго ты… над этим… думал?
– Да.
– И ты абсолютно уверен… что хирургия… тебя больше не интересует?
Это хуже, чем разговаривать с заикой. Я начинаю терять терпение.
– Да, меня тошнит от хирургии и от медицины вообще. Боюсь, пап, это не для меня.
Отец не проявляет никаких видимых эмоций. Если бы я не знал его всю свою жизнь, я бы подумал, что ему вообще наплевать. Однако это не так. Уж я-то знаю.
– И какие дальнейшие планы? – он пристально смотрит мне в глаза. Я опускаю взгляд в стол. Нужно пережить это испытание, я бывал в такой ситуации много раз. Полчаса дискомфорта и дело в шляпе. Отец мне никогда ни в чем не отказывает, если я прошу достаточно убедительно.
– Я думал отдохнуть, съездить развеяться. Я шесть лет зубрил и чувствую, что больше не могу. В Америку, наверное… У меня есть подруга в Чикаго. Она меня зовет в гости, я бы пожил там какое-то время. Думаю, это будет очень круто.
Я
– А знаешь, что еще будет очень круто?
Я напрягаюсь. Радужная картина мгновенно выветривается из головы.
– Что?
– Если ты сам себе на это заработаешь.
– ...В смысле?
Отец откидывается на спинку стула и еще раз внимательно смотрит на меня. Что-то новое читается в его взгляде, что-то, чего я раньше никогда не видел.
– Ну, коли ты решил наплевать на варианты, которые тебе предлагаю я и выбрать собственные, что ж, не буду этому мешать, но финансировать их я тоже не собираюсь.
В молчании проходит лет триста.
– Это касается всего. Жилья в том числе.
Я смотрю на него, не в силах вымолвить ни слова.
Отец, между тем, продолжает, как ни в чем не бывало.
– Сколько денег у тебя на карте?
Я не сразу соображаю, чего от меня хотят, вокруг как будто вакуум.
– Я не знаю. Тысяч сорок.
– Хорошо. Считай их подъемными. Через месяц я сдам квартиру, в которой ты живешь.
Остаток вечера проходит как в тумане. Свет, звон, пляски, смех. Слегка захмелевшая мама произносит тост, с неподдельной любовью глядя на старика. Поздравляющие беспрестанно сменяют друг друга у микрофона, в числе прочих я замечаю отца Макса, отец Вити тоже здесь. Торт-подарки-пьяные лобызания. Снова танцы. Родители разговаривают, мама время от времени тревожно поглядывает на меня и что-то с осуждением говорит отцу, тот ответствует спокойно, чуть ли не равнодушно. До меня долетают словосочетания «беззаботная жизнь» и «будет полезно».
Я чувствую бесконечное уныние и тревогу, как будто завтра мне на эшафот. Я чувствую, что меня предали.
5
Найти жилье по приемлемой цене, и чтобы при этом не приходилось выходить по нужде во двор, оказалось очень не просто. А работу еще сложнее. В режиме строжайшей экономии так хорошо знакомый, приятный и дружелюбный город обернулся хмурыми лицами кассиров продуктовых магазинов и дешевых едален, недобрыми взглядами в мрачных дворах и повсеместным хамством. И пусть сколько угодно надрывают глотки волосаны в стоптанных башмаках, под гитару вещающие, дескать, любовь главное, парень, а деньги ничто. Ничто, дружище. Ноль. Забудь про них. Будь свободным. В реальности отсутствие денег превращает жизнедеятельность в подобие плохой компьютерной игры. Варианты действий строго лимитированы. Ты волен добираться определенным маршрутом в определенное место, или другим определенным маршрутом в другое место, на этом вольности заканчиваются. Декорации для длительных перемещений присутствуют и выглядят натурально, но функционально они мертвы, без денег это бутафория. Кофейни, кондитерские, книжные, магазины одежды, бары, рестораны, кинотеатры, музеи... Желаете воспользоваться? Карта или наличные? По пять раз на день я смотрю на мобильный телефон. Ну нет. После того как он меня прокатил! Уж лучше сдохнуть!