Тайга: андроиды
Шрифт:
Он сложил крылья, повел хвостом в темноте, окружавшей дерево его жизни. Маленький ткачик, он держался цепкими коготками за тонкую ветку. Стараясь избегать шипов, он боком перемещался то влево, то вправо, но никак не мог устроиться поудобнее. Гнездо, свитое из волос Эммы, качалось на соседней ветке. Артуру не было страшно. Он поднял голову: в бесконечности проявилась похожая на млечный путь нежно-желтая лента. Полоса тянулась от края до края неба, наливалась, становилась реальнее и ярче. Ткачик повернул голову на бок, с любопытством ее разглядывая. Неосторожно переступив лапками по ветке, он наткнулся на шип, взмахнул крыльями и чирикнул. Он посмотрел на свое гнездо, решая, стоит ли в очередной раз спрятаться в безопасности, но любопытство пересилило. Артур чувствовал, как вокруг что-то меняется. Тридцать лет он жил в пространстве, где не было ничего, кроме изредка появляющихся
Он тосковал по ней каждой клеточкой своего тела, каждым перышком. Крепко вцепившись в ветку, он махал крыльями, отчаянно раскачивался, звал и плакал. Но сердце погасло. Артур опустил голову.
Вдруг он заметил, что его колючее дерево без листьев не одиноко. Со всех сторон издалека к нему двигались березы, ели и сосны. Его окружила тайга, но деревья были еще далеко. Он услышал перезвон. Над ним в небе зависло бесчисленное множество гирлянд из стекол, соединенных грубой бечевкой. Снова Эмма и их сад на острове Норт-Бразер. Сад, что он лелеял в памяти все эти годы, как символ того, ради чего стоило цепляться за жизнь. Он снова позвал Эмму, но гирлянды рассеивались в пустоте, и только желтая лента в вышине была такой же реальной, как и прежде. Артур огляделся, таежные деревья приближались. Теперь он мог долететь до них, но боялся. От страха он прижался к своему гнезду, ощутил прикосновение волос Эммы, успокоился. Он посмотрел вниз. Там, где раньше не было ничего, кроме черной бездны, кружилась гигантская отвертка с красной ручкой. Артур испуганно зачирикал, запрыгал по ветке, не замечая, что царапает лапы и живот об острые шипы. Он метался на своем дереве, не в силах спрятаться в гнезде. Страх гнал его по ветвям жизни, но нигде не было спасения. Отвертка увеличивалась. Невыносимый ужас охватил Артура. На конце отвертки он увидел кровь. Крови становилось все больше, она капала в бездну. Артур чирикал так громко, как только мог, и от звуков, которые вырывались из его горла, отвертка росла, напитываясь его страхом. Артуру казалось, что испачканная в крови отвертка повалит его дерево, за которое он держался столько лет, и не останется ничего, кроме красной ручки и красного от крови наконечника. Разросшаяся до невероятных размеров, отвертка поднялась из глубины его сознания, чтобы его уничтожить. Артур застыл, парализованный страхом. Биение сердца отдавалось в перьях на груди, ему казалось, что сейчас наступит конец.
Артур с трудом оторвал взгляд от гигантской отвертки. Таежный лес был уже рядом. Сосны опутали корнями красную ручку, елки били лапами по кровавому наконечнику, березы ветвями хватали отвертку посередине, сжимали ее с такой силой, что металл темнел. Великий лес наступал. Здесь были тысячи деревьев, собравшихся вокруг хилого деревца жизни Артура. Корни тайги неумолимо оплетали отвертку, пока наконец она не исчезла, навеки погребенная. Артур понял, что ее больше нет. И страха тоже нет. Прошлое осталось в прошлом и потеряло власть над ним.
Тайга прогнала страх из его сердца, чтобы вернуть Артура к жизни. Березы склонились к его колючке, тряхнули головами. Листья посыпались на сухое дерево и повисли, зеленые и сочные, словно всегда росли там. Елки протянули свои лапы и вместо острых шипов на ветвях оказались мягкие иглы, по которым Артур мог ступать, не поранившись. Сосны же, как самые древние и мудрые из всех, видевшие закаты и восходы миллионы раз, взяли его дерево за изломанные корни и крепко оплели их своими мощными корнями. Артур почувствовал, что его дерево уже не болтается в пустоте, а застыло на одном месте, как если бы вросло глубоко в землю. Вокруг него был сплошной лес, над головой развевалась нежно-желтая лента, а дерево его жизни, питаемое соком великих сосен тайги, ожило. Из засохшей коряги оно стало плотным стволом с крепкими ветвями. Все такое же маленькое по сравнению с древними деревьями, оно обрело собственную силу. И хвойное,
Артур чирикнул. Он подпрыгнул, расправил крылья, юркнул в гнездо. Здесь пахло Эммой. Он выглянул из своего убежища. Тайга шелестела. Теперь он знал, что отныне она не исчезнет, больше не будет пустоты и одиночества. Его мир наполнился до краев, и вот пришло время для самого Артура: он выпрыгнул из гнезда, перелетел на ближайшую березу, потом на елку. Он порхал по ветвям, взбирался к желтой ленте, и когда он добрался до вершины самой высокой сосны, то огляделся. Вся его вселенная теперь была покрыта зелеными кронами, которым не было конца. Артур запел громко и мелодично, благодаря тайгу, благодаря саму жизнь.
С последней нотой своей песни, Артур открыл глаза в инвалидном кресле. Леда спала, прислонившись спиной к дереву. Артур видел все так же отчетливо, как видел мир тридцать лет назад, пока тьма не сгустилась над его разумом. Слабыми руками от потрогал теплый плед. Ему хватило сил пошевелить пальцами ног, покачать головой, проверяя мышцы шеи. Он поднял глаза к небу и улыбнулся. Теперь он наконец вернулся к реальности, перед ним был Новый мир, и мысль о том, что прошлое не властно над ним и он начинает новую жизнь, сделала его несказанно счастливым.
Ящеры
Четверка стояла рядом с Главнокомандующим и генералами, но ей хотелось тишины и покоя. Перед мысленным взором проносились воспоминания об Ай Пи, и, несмотря на самоконтроль, которым гордились все андроиды, она не могла думать ни о чем другом. Четверка заставила себя надеть новую военную форму, пошитую специально для нее, и выполнить то, что приказал ей Титов. Час назад поезд прибыл на станцию в соседнем военном городке. Груз, присланный из Китая, добирался до Мирного пешком по асфальтированному шоссе вдоль леса. Четверка еще не знала, как выглядит новая поставка, ей передали только десять тысяч личных номеров андроидов, и она обработала технические спецификации присланных машин, готовых пополнить российскую армию. Генерал Ли встал возле нее.
— Тебе понравится, — авторитетно заявил он.
— Понравится что? — не поняла Четверка.
— Твои новые подопечные: уникальная разработка.
На секунду Четверка подумала, что из Пекина прибыл целый поезд очеловеченных андроидов. Это была ее мечта. Если так, значит, Ай Пи погибла не напрасно. Мир меняется к лучшему, и он стоит того, чтобы отдать за него жизнь.
Все жители Мирного собирались на площади перед главным блоком.
Опираясь на нового андроида шестой серии, приставленного к нему вместо Ай Пи, Сибиряк вышел на улицу. Он выглядел усталым и разбитым, яркие синяки вокруг глаз давали понять, что он не спал всю ночь. Четверка считала его мимику. Так же, как и она, Сибиряк оплакивал Ай Пи. По-своему, по-человечески, со слезами. Четверка знала, что человеку, даже сильному, нужно дать выход эмоциям, чтобы те не разрушили его изнутри. Она лишь надеялась, что после бессонной ночи Сибиряку стало чуть легче и его боль немного ослабла.
— Идем, — позвал ее генерал Ли.
Четверка последовала за ним и Главнокомандующим на импровизированный помост. Его соорудили ночью специально для Титова, чтобы тот мог сказать речь, стоя на возвышении перед собравшимися войсками.
Она поднялась по ступеням, встала по левую руку от Титова. По правую встал генерал Ли. Четверке хотелось спросить его, что именно тот узнал о смерти своего сына, но сейчас было неподходящее время. К тому же, после того, что случилось с Ай Пи, Четверку почти не волновали другие дела. С помоста она наблюдала, как на площади выстраиваются войска. Здесь были и медицинские службы, оставшиеся в городе лечить раненых. Андроиды разбились на группы и встали квадратами отдельно от людей. Теперь вся площадь казалась разделенной на ровные сектора. Ей было приятно смотреть на упорядоченные линии военных, стоящих бок о бок с оружием на плече. Была в этом особенная гармония, которой так не хватало в мире случайностей.
— Четверка, — обернулся к ней Титов. — Сейчас ты увидишь, кем будешь руководить с нынешнего дня. Команда Никки перепрошьет тебя и подключит ко всем необходимым программам.
Четверка кивнула. Она ощутила себя куклой, которую решили переодеть и перекрасить лицо по желанию хозяйки. А куклу забыли спросить. Или Четверка сама забылась? Очеловечившись, она возомнила себя равной людям, но почти никто в этом мире не разделял ее заблуждения. Для людей она была не более, чем сверхэффективной машиной, удачно засбоившей, редкой, ценной, но все же ни на шаг не приближенной к понятию «человек».