Тайга: андроиды
Шрифт:
— А где Зихао? — женский голос сквозь слезы.
Тишина.
— А ты как думаешь? Садимся. Как поняли? Группа, мать вашу, возьмите себя в руки!
— Есть, командир.
— Есть, товарищ майор.
— Так точно, садимся.
Прошло несколько минут. В системе Четверки курсировали записи бортового компьютера. И наконец она снова услышала голос.
— Майор Разов, что у вас? Что за дерьмо? — Четверка узнала голос Антона Лебедева.
— Товарищ генерал, мы потеряли две машины.
—
— Одно экстренное покидание.
— А второй?
— Мы потеряли капитана Ли, товарищ генерал.
— Что-о-о?!
— У остальных были единичные сбои бортовых компьютеров, у капитана Ли отказала система управления, — только и ответил майор.
Четверка пришла в себя. Данные загрузились полностью. Теперь в ее памяти хранилось то, что не при каких обстоятельствах не должно было выйти на свет божий.
— Мне очень жаль, генерал Ли, — тихо сказала она. — Я не могу передать вам эти сведения.
Донг Ли это предвидел. Он держал в руках дистанционный считыватель, который в режиме реального времени на расстоянии метра от андроида копировал данные, поступающие в ее систему.
Четверка с ужасом посмотрела на генерала.
— Ты ничего мне не передавала, я сам взял, — сказал он. — Я еще не слышал, что там, но сегодня же вечером узнаю, как погиб мой сын.
Четверка положила черный ящик обратно на стол. В нем уже не было необходимости.
— Я не должна была… Мне придется доложить об инциденте…
— Доложить? — усмехнулся Ли. — Тебя отправят в утиль за то, что ты сделала. Раздавят прессом, как старый автохлам.
— Я заслужила, — ответила Четверка.
Генерал Ли покачал головой. Ему было жаль андроида. Не только потому, что она была уникальной особью, но и потому, что он уже видел в ней человека. Он и сам не представлял, как это случилось, но глядя на ее красивое лицо, на котором так часто сияла улыбка, он испытывал сострадание.
— Послушай, — начал он. — Я использовал тебя для своих целей, но ты понимаешь, что причины у меня весомые.
Четверка утвердительно кивнула.
— Тебе не о чем докладывать. Я попросил тебя скачать данные с носителя, о содержании которого ты и понятия не имела. Так?
— Так, — удрученно ответила андроид.
— Теперь я приказываю тебе сохранить эту информацию в тайне. От нашего разговора у ангаров, до того момента, как ты выйдешь из этой комнаты.
Четверка посмотрела на него с грустью.
— Ты не можешь ослушаться приказа вышестоящего начальства, так?
— Так точно, товарищ генерал, — прошептала Четверка.
— А раз так, то я приказываю тебе молчать.
Она знала, что теперь ничего никому не скажет. Программы послушания остались доминирующими в ее системе не смотря ни на какие снятые ограничения.
— Хорошо, — кивнул Ли. — Теперь иди.
Когда
— Четверка, — Она обернулась. — Ты ни в чем не виновата. Я должен был узнать, как погиб мой единственный сын. Пойми меня. Я думаю о нем каждый день, каждый час, и я просто не смогу жить, если не узнаю правду.
Четверка молча вышла из комнаты.
Леда
— Мы ее нашли, — отчитался Василий Павлович.
Титов одобрительно кивнул.
— И связались с ней, — разведчик сверялся с данными в планшете.
— И что? — не выдержал Сибиряк. Он боялся, что Габи Хельгбауэр откажется ехать в Россию, что она уже слишком стара, и возможно не в состоянии больше работать. Столько воды утекло за тридцать лет.
— Погоди, — одернул его Антон. Он внимательно слушал разведчика.
— Доктор Хельгбауэр вполне здорова, бодра и… — разведчик взглянул на Сибиряка. — Когда услышала о вас, тут же согласилась приехать.
— Ну и отлично, — махнул рукой Титов. Как только задача с психологом решилась, он мгновенно переключился на другие дела.
— Есть загвоздка, — продолжил Василий Павлович.
Титов тут же повернулся к разведчику.
— Хельгбауэр не одна. С ней сын.
— Кто-кто? — переспросил Сибиряк.
Василий Павлович заглянул в данные на планшете.
— Некий Артур. Сорок восемь лет. Умственно неполноценный.
Сибиряк шумно вздохнул.
— Есть что сказать? — спросил Антон племянника.
Сибиряк кивнул.
— Артур лечился в Институте Карпентера. Он… Ну как бы …
— Ну! — нетерпеливо перебил Титов.
— Он страдал шизофренией. У него случались приступы.
— Этого нам еще не хватало, — проворчал сидевший здесь же Макаров.
— Это все, что вы хотите нам сообщить, Сибиряк? — спросил Василий Павлович.
Сибиряк кивнул. Василий Павлович смотрел на Сибиряка холодным немигающим взглядом. По его лицу сложно было сказать, о чем думает этот человек. Но догадываться не пришлось.
— Тогда я добавлю, — сказал Василий Павлович.
Сибиряк понял, что совершил ошибку. Только что он скрыл информацию, которую генералы, да и сам маршал, должны были узнать именно от него. Скрыл в глупой уверенности, что никто и никогда не узнает, что на самом деле произошло на острове. И теперь Василий Павлович понял, что Сибиряку нельзя полностью доверять, и никакие аргументы уже не убедят разведчика в обратном.
— Приемный сын доктора Хельгбауэр, этот Артур, во время приступа шизофрении убил другого пациента института Карпентера. Заколол мальчика отверткой у всех на глазах, после чего окончательно потерял рассудок.