Тая
Шрифт:
Она повернулась к Доктору и жалобно пропищала:
– Доктор, родненький, я домой хочу.
– Рано еще, – сонно ответил Доктор.
«Ах ты сволочь медицинская, – подумала Вероника, – Знал бы ты, что я тебя насквозь вижу».
– Студента найдем, – добавил Доктор.
– А Лари?
– Он пошел вверх.
– Откуда ты знаешь?
– Догадываюсь. Он же не дурак.
«А у меня совсем крыша съехала», – чуть не сказала Вероника, она уже открыла рот, но подумала, что ни один сумасшедший не сознается в своем
– А я научилась мысли читать.
– У кого?
– У Паши. Вернее у головы.
– Головы…. – Доктор произнес это слово как-то неправильно.
Вероника рассуждала, что же здесь необычного? Когда поняла, что тело Доктора мелко дрожит. Его плечи подрагивают, а тихие хлипы давятся большими ладонями, закрывшими лицо?
– Ты плачешь? – изумилась Вероника.
В ее рейтинге Доктор моментально перескочил на позицию вверх.
– Не плачь, Доктор, – Вероника погладила его по голове, и всхлипы тут же стихли, – все будет хорошо.
– Вероника, – сказал Доктор, – глядя на девушку блестящими глазами.
– Что? Что, мой хороший? – она поняла, что переигрывает, но голос сам улетал в песню.
– Я тебя вытащу, я тебе помогу. Ты думаешь, я почему не ушел? Я из-за тебя. Я бы давно ушел, хоть – через перевал, хоть – по берегу. У меня полная автономия, мне пятьдесят километров отмахать, что два пальца. Только я тебя боюсь оставить. Ты держись, держись. Ты только полностью с ума не сходи. Думай о чем-нибудь приятном, а я тебя не брошу.
– Нет? – спросила Вероника, наивно заглядывая в глаза Доктора.
Он отрицательно покачал головой, и это движение было таким наивным и таким искренним, что Вероника обняла его и звонко рассмеялась. Ей действительно было смешно, а когда Доктор снова стал рыдать, она просто закатилась. Так они рыдали и смеялись, пока свод палатки не распался на две неравные части, и сквозь образовавшуюся щель не показалась голова Кэпа.
– Ну, прям, сладкая парочка.
– Закройте, закройте, – закричала Вероника, – мы же голые!
Кэп изобразил удивление, а Вероника забилась в истерике. Она смеялась, пока не заболел бок, но еще долго часто дышала, высоко вздымая грудь и пробуя на лице безумные маски.
– Кэп, Москвичка-то совсем плохая, – сказал Доктор.
– Вижу, – ответил Кэп.
– Что делать-то будем?
– Есть один способ, но это уже на крайняк.
Кэп исчез. К нему присоединился Доктор, и Вероника подумала, что и это уже было. Она наслаждалась покоем и знала, когда игра начнется, ей не дадут отдохнуть. Прошло несколько минут, и сквозь, открытый клапан палатки стал заходить утренний холод. Вероника даже почувствовала несколько мокрых капель, залетевших с улицы.
Погода портится. Девушка почти оделась, когда услышала голос Доктора:
– Да что же это такое?
– Что еще? – раздраженно спросил Кэп.
– Чьи-то долбанные шутки с тушенкой.
– Съели?
– Наоборот.
– Кто?
– А я почем знаю? У кого хватает ума прятать тушенку и втихую подкладывать ее в хозмешок.
– Так может мы не ели?
– Я сама видела, – послышался Олин голос.
– А я сам открывал, – сказал Доктор.
– Ну, и что вы на меня смотрите? – голос Кэпа не отражал никаких эмоций.
– Кэп, – сказал Доктор, – здесь нечисто.
– Так уберись. Сделай так, чтобы все сверкало. В конце концов!
– Он прав, – сказала Оля, – у нас продукты не уменьшаются.
– Радуйтесь! – закричал Кэп. – Хвалите Господа и его завхоза.
– Это не смешно, мы провели ревизию, шмон, и лишних банок я не видела.
– Москвичку вы исключаете?
– Я ее исключаю, – сказал Доктор.
– А Лари?
– Не хочешь ли ты сказать, Кэп, что этот придурок идет за нами и по ночам подкладывает банки?
– А что хозмешок кто-то охранял? Ты Док? Или ты?
– Нет, – хором ответили Доктор и Оля.
– Тогда собирайте вещи, дальше пойдем водой.
От последней фразы Вероника похолодела. Вот оно третье действие. Теперь ее будут пытать холодом и страхом. Страхом, прочно засевшем в подсознании, когда она чуть не утонула и чуть не замерзла.
– Кэп, – возразил Доктор, – это же несерьезно.
– Почему? – с издевкой спросил Кэп.
– Мы не выгребем.
– Ты или я?
– Москвичка.
– Начхать, пусть сидит балластом. Корму ты и так занесешь, а бочки и жопы [15] будем обходить.
– Без штурмана? В туман?
– Без штурмана, в туман. Есть еще дурацкие вопросы?
– Нет, – ответил Доктор.
– Тогда за дело! Вещи в увязку. Москвичка, иди жрать!
Вероника не хотела вылезать из палатки, но поняла, что время для спора уже закончилось.
– Здравствуйте, – сказала она как можно глупее.
Оля презрительно покачала головой:
– Приснится же такое?
Вместо того, чтобы сказать «ты на себя посмотри», Вероника радостно улыбнулась:
– А что у нас?
– Бутерброды, – буркнул Доктор, – готовить никто не захотел.
Вероника увидела несколько ломтей хлеба, намазанных маслом. На них громоздились горы холодной тушенки, сверху лежал майонез, и завершал кулинарный изыск алый плевок «Чили» [16]. Несмотря ни на что, завтрак оказался съедобным и даже вкусным. Запив его кружкой чая, Вероника почувствовала себя совсем хорошо. Она одела оказавшийся мокрым гидрокостюм, подогнала спасжилет и водрузила на голову каску. Тут до нее дошло, что ведет она себя неправильно, потому что Кэп добивается обратного. И скривив рот, девушка стала плакать. Получалось плохо и, похныкав немного, Вероника перешла в вой.