Тай-Пэн
Шрифт:
Он мягко потянул ее за руку, но она едва не упала. Тогда Струан мрачно сжав губы, поднял Мэй-мэй на руки. Ее тело бессильно привалилось к его груди, словно мертвое. Он понес ее к двери.
– Мы идем на бал, и точка.
– Подожди, – всхлипнула она. – Я... я... я должна, ш... ш... шляпка.
Он отпустил ее, и она вернулась в спальню. В этом платье ее раскачивающаяся семенящая походка казалась безобразной. Отныне между ними все будет уже не так, как прежде, с горечью признал Струан. Она совершила ужасную ошибку. Он должен был бы предвидеть
Он вдруг увидел, как она метнулась к острому, как бритва, стилету, которым пользовалась при вышивании. Струан оказался рядом в тог самый миг, когда Мэй-мэй направила его себе под сердце, и ухватился за рукоятку. Острие скользнуло вдоль костяной пластинки ее корсета. Он отшвырнул нож и попытался обнять ее, но она, исступленно затараторив что-то по-китайски, оттолкнула его и стала раздирать на себе платье. Струан быстро повернул ее к себе спиной и расстегнул крючки. Мэй-мэй разорвала перед платья пополам, выбралась из него, скинула корсет и вцепилась в панталоны. Освободившись от них, она принялась топтать платье, заходясь в безумном, диком крике.
– Прекрати! – крикнул он, хватая ее в охапку, но она уперлась руками ему в грудь и с неистовой силой отшвырнула от себя. – Прекрати!
Он с размаху хлестнул ее по лицу ладонью. Она пьяно покачнулась и рухнула на кровать. Веки ее затрепетали, и она потеряла сознание.
Струан остановился на мгновение, чтобы справиться с молотом, стучавшим у него в ушах. Сорвав простыни с постели, он накрыл ими Мэй-мэй.
– А Сам! Лим Дин!
Два перекошенных от страха лица появились у сломанной двери.
– Чай – быстро раз-раз! Нет. Принеси бренди.
Лим Дин вернулся с бутылкой. Струан бережно приподнял Мэй-мэй и помог ей сделать глоток. Она поперхнулась и слегка закашлялась. Затем веки ее задрожали и открылись. Глаза неподвижно смотрели на него, не узнавая.
– С тобой все в порядке, девочка? Мэй-мэй, ответь мне!
Она словно не слышала его. Ее пугающий, застывший взгляд упал на изуродованное платье, и лицо жалобно сморщилось. Из приоткрывшихся губ вылетел стон, и она что-то пробормотала по-китайски. А Сам с круглыми от ужаса глазами заставила себя шагнуть вперед. Опустившись на колени, она начала лихорадочно собирать разбросанную одежду.
– Что она сказала? Что мисси говорит? – спросил Дирк Струан, не сводя с Мэй-мэй встревоженного взгляда.
– Дьявольские одежды огонь, масса.
– Нет огонь, А Сам. Моя комната класть. Прятать. Прятать. Ясно?
– Ясна, масса.
– Потом иди сюда.
– Ясна, масса.
Струан махнул рукой Лим Дину, отпуская его, и он тут же исчез.
– Ну же, девочка, – мягко проговорил он, напуганный неподвижностью и безумием ее взгляда. – Давай-ка мы оденем тебя в твое обычное платье. Ты должна пойти со мной на бал. Я хочу познакомить тебя с моими друзьями.
Он шагнул к ней, но она резко дернулась назад, словно изготовившаяся к обороне змея. Он замер на месте. Ее лицо исказилось, пальцы скрючились и превратились в когти. В углу рта блеснула
Его вдруг охватил страх за нее. Он уже видел однажды этот взгляд. В глазах морского пехотинца за миг до того, как его мозг разлетелся в клочья. В тот первый день на Гонконге.
Он быстро вознес немую молитву Господу и собрал всю свою волю.
– Я люблю тебя, Мэй-мэй, – мягко сказал он, потом повторил это еще раз, еще и еще, медленно двигаясь через комнату. Ближе. Медленно, очень медленно. Вот он уже вырос перед ней и увидел занесенные для удара когти. Подняв руки, он нежно коснулся ее лица. – Я люблю тебя, – повторил он. Его глаза, которые он даже не пытался как-то защитить, подчиняли ее себе неиссякаемостью струившейся из них силы.
– Ты нужна мне, девочка, нужна мне.
Безумие в ее глазах сменилось болью, и она, рыдая, упала к нему на грудь. Он обнял ее и, обессиленный, возблагодарил Бога.
– Мне... я... прости, – всхлипывала она.
– Не надо извиняться, девочка. Ну же, ну, полно.
Он отнес ее к кровати и сел, держа ее на руках и мягко покачивая, как ребенка.
– Ну же, ну.
– Оставь... меня... теперь. Все... все теперь хорошо.
– Ни за что не оставлю, – сказал он. – Давай-ка сначала соберись с силами, а потом мы оденемся и пойдем на бал. Не переставая плакать, она покачала головой:
– Нет... не могу. Я... пожалуйста...
Потом плач стих, она мягко высвободилась из его объятий и встала рядом, пошатываясь. Струан подхватил ее и подвел к кровати, где помог снять остатки разорванной одежды. Уложив ее в постель, он заботливо укутал ее простынями.
Ее тело безжизненно обмякло на кровати, и она закрыла глаза, лишенная последних сил.
– Пожалуйста. Сейчас хорошо. Должна... спать. Ты иди.
Он ласково погладил ее по голове, убрав с лица нелепые завитки волос.
Позже он ощутил спиной, что в дверях стоит А Сам. Он обернулся, и девушка вошла в комнату, по щекам ее катились слезы.
– Твоя уходить, масса, – прошептала она. – А Сам смотреть, нет беспокойся. Бояца нет. Мозна.
Он устало кивнул. Мэй-мэй глубоко спала. А Сам опустилась на колени рядом с кроватью и осторожно, с нежностью, погладила голову Мэй-мэй,
– Бояца нет, масса. А Сам оч-чень смотреть, когда масса приходить.
Струан на цыпочках вышел из комнаты.
Глава 10
Кулум первым встретил Струана, когда тот опять появился на балу.
– Можем мы наконец начать конкурс? – отрывисто спросил он. Ничто не могло нарушить его радостного настроения по поводу вновь обретенной возлюбленной и ее брата, вновь обретенного друга. Но он продолжал играть свою роль.
– А чего вы дожидались все это время? – в тон ему ответил Струан. – Где Робб? Кровь господня, неужели я должен все делать сам?
– Ему пришлось уйти. Сообщили, что у. тети Сары начались схватки. Кажется, там не все благополучно.