Тай-Пэн

Клавелл Джеймс

Мальчик поднял на Струана широко раскрывшиеся глаза, словно тот был волшебником.

– Да. Наследство. А вы как узнали?

– Не нужно плакать. Ты же мужчина. Не плачь.

– А что такое настледство?

– Это подарок – обычно, деньги – отца сыну. Фред долго обдумывал его слова. Потом спросил:

– Почему мой папа сказал не говорить братцу Берту?

– Даже не представляю.

– Что, ваша милость? – переспросил мальчуган.

– Может быть, потому что он хотел подарить его тебе, а не Берту.

– А может настледство быть сразу для многих

сыновей?

– Может.

– А можем мы с братцем Бертом поделить это настледство, если получим такое?

– Да. Если получите, сможете.

– Вот хорошо, – сказал Фред, вытирая слезы. – Братец Берт – мой самый лучший друг.

– А где жили ты и твой отец? – спросил Струан.

– В доме. С мамой Берта.

– А где стоял этот дом, дружок?

– Рядом с морем. Рядом с кораблями.

– А название у этого места было какое-нибудь?

– Ага, оно называлось Порт. Мы жили в доме в Порте, – гордо произнес малыш. – Папа сказал, я должен рассказать вам все, по правде.

– Давай теперь вернемся в каюту, хорошо? Или есть еще что-то?

– Да, вот. – Фред быстро связал тряпицу в узелок. – Папа сказал завязать ее как было. Потихоньку. И не говорить никому. Я готов, ваша милость.

Струан снова раскрыл платок. Смерть господня, что же мне делать с этим сокровищем? Выкинуть его? Этого я сделать не могу. Разыскать владельцев? Но как? Это могут быть испанцы, французы, американцы, англичане. И как я объясню, откуда у меня все эти драгоценности?

Он подошел к огромной кровати под балдахином на четырех столбах и отодвинул ее от стены. Он обратил внимание, что его новый вечерний костюм был разложен на ней с предельной аккуратностью. Струан опустился на колени рядом с кроватью. В пол был вмурован стальной сейф. Он отпер его и положил узелок вместе со своими личными бумагами. На глаза ему попалась Библия с тремя оставшимися половинами монет, и он вполголоса выругался. Закрыв сейф и заперев его на ключ, он задвинул кровать на место и подошел к двери.

– Лим Дин!

Лим Дин появился тут же, преданно посверкивая глазами на сияющем лице.

– Ванну сильно быстро!

– Ванна узе готовый, масса! Беспокоица нет!

– Чай!

Лим Дин исчез. Струан прошел через спальню к отдельной комнатке, которая предназначалась только для принятия ванн и отправлений естественных надобностей. Робб расхохотался, когда увидел ее на плане. Тем не менее Струан настоял, чтобы это нововведение было построено в точности, как он задумал.

Высокая медная ванна стояла на небольшом возвышении, от нее через стену был протянут желоб, отводивший воду в глубокую, заполненную крупными камнями яму, которую специально для этого отрыли в саду. Над ванной с потолочного бруса свисало железное ведро с продырявленным дном. К этому ведру тянулась труба от бака с пресной водой на крыше. Труба была снабжена краном. Туалет представлял собой отгороженный со всех сторон закуток со съемной крышкой, ведро можно было вынимать и использовать его содержимое как удобрение для сада.

Ванна была уже наполнена. Струан скинул пропахшую

потом одежду и с наслаждением вступил в горячую воду. Он лег на спину и расслабился.

Дверь спальной открылась, и вошла Мэй-мэй. За ней следовала А Сам, неся поднос с чаем и горячими дим сум, рядом семенил Лим Дин. Все они прошли в ванную, и Струан закрыл глаза в немом отчаянии: никакое количество объяснений и увещеваний не могло заставить А Сам понять, что ей нельзя входить в ванную, когда он моется.

– Хэллоу, Тай-Пэн, – приветствовала его Мэй-мэй с восхитительной улыбкой. Все его раздражение как рукой сняло. – Мы будем пить чай вместе, – добавила она.

– Хорошо.

Лим Дин собрал грязную одежду и исчез. А Сам с веселым видом поставила поднос: она уже знала, что выиграла спор. Повернувшись к Мэй-мэй, девушка сказала несколько слов на кантонском, и ее хозяйка расхохоталась, после чего А Сам хихикнула, выбежала из ванной и закрыла за собой дверь.

– Что, черт возьми, она тебе сказала?

– Так, женские разговоры! – Он поднял губку, намереваясь запустить ею в нее, и Мэй-мэй торопливо добавила: – Она сказала, что ты очень могучий мужчин.

– Почему, ради всего святого, А Сам не может понять, что ванна не для посторонних глаз?

– А Сам очень непосторонняя, не беспокойся. Зачем ты стыдишься, хей? Она так гордится тобой. Тебе нечего стыдиться. – Она сняла свой халат, вступила в ванну и опустилась в нее с другого конца. Затем разлила чай и подала ему чашку.

– Спасибо. – Он выпил чай, протянул руку и съел один дим сум.

– Бой был интересный? – спросила Мэй-мэй. Она заметила зажившие шрамы, которые ее зубы оставили на его предплечье, и спрятала улыбку.

– Превосходный.

– Почему ты был такой сердитый?

– Так, без всякой причины. М-м, это вкусно, – сказал он и съел еще один дим сум. Потом улыбнулся ей: – Ты прекрасна, и я не могу вообразить себе более приятного чаепития.

– Ты тоже прекрасен.

– Что наш дом? Его профеншуили?

– Когда будет конкурс платьев?

– В полночь. Зачем тебе? Она пожала плечами.

– За полчаса до полуночи ты можешь зайти сюда?

– Зачем?

– Я хочу увидеть своего мужчину. Забрать его подальше от этого коровногрудного тараканьего рта. – Ее нога скользнула вперед под водой. Струан дернулся от неожиданности, атакованный в интимном месте, и едва не уронил свою чашку. – Прекрати это и будь осторожнее, черт побери. – Он перехватил ее руку и рассмеялся. – Ну же, будь послушной девочкой.

– Хорошо, Тай-Пэн. Если и ты будешь осторожен. – Мэй-мэй сладко улыбнулась и оставила свою руку покоиться в его руке. – На меня ты не пялишь глаза, как на ту дьявольскую женчину, хотя я и без одеждов. Что тебе не нравится в моей груди?

– Она совершенна. Ты вся совершенна. Даже и говорить нечего. А теперь перестань дразнить меня.

– Так ты придешь на полчаса раньше?

– Все, что угодно, за минуту покоя. – Струан отпил еще несколько глотков из своей чашки. – Ах, да, ты мне не ответила. Дом профеншуили?