Тавриз туманный
Шрифт:
– Чтобы дружить с людьми, их надо искать не руками, а чистым искренним сердцем, без всяких предвзятых намерений.
– Я не могу забыть вас с тех пор, как увидела у мисс Ганны.
– Очень жаль, что я причиняю беспокойство столь нежной и прелестной даме, как Сара-ханум, - галантно возразил я.
– Все это время я думаю о вас, но, чтобы не обидеть девушку, которая вас любила, я не решалась искать встречи с вами. Наконец, банкет, данный консулом, явился удачным моментом для встречи с вами. Не будь этого банкета, мы, очевидно, не имели бы счастья видеть вас у себя. Я льщу себя надеждой, что теперь вы
– Вы правы! Слушать вас - громадное удовольствие. Трудно придумать что-нибудь более приятное.
Опустив длинные черные ресницы, она кокетливо возразила:
– Слушать меня мало, надо еще выполнять то, о чем я говорю!
– Торжественно обещаю это очаровательной Саре-ха-нум. Я исполню все ваши желания, все приказания.
– Приказывать я вам не стану и не смею. Но умоляю вас, не откажите в моей просьбе.
– Приказывайте - и я все сделаю. Неужели вы считаете меня таким некультурным? Я не допущу, чтобы женщина меня просила, а тем более умоляла.
– Вы обещаете исполнить мою просьбу?
– Дорогая Сара-ханум, я давно мечтал поближе познакомиться с вами и мистером Фриксоном. Благодарю создателя вселенной, теперь мы, надеюсь, будем дружить. Я самый счастливый человек сейчас. Беседовать с вами - о, эта честь не всякому доступна, и это не может не радовать меня.
– Я тоже безмерно счастлива. От радости сердцу тесно в груди, оно бьется так часто, так сильно, я не в состоянии унять его. Боже, как волнуюсь...
Сказав это, она взяла мою руку и приложила к своей груди. Действительно, ее сердце билось тревожно и часто. Но я прекрасно понимал, что не от любви, а от страха, порожденного возможностью потерять сорок тысяч долларов.
– Сара-ханум! Возьмите себя в руки. Успокойтесь. Не сомневайтесь в моей неподдельной искренности, наша дружба может и будет продолжаться.
Она опять взяла мою руку и крепко прижала к груди, так, что я почувствовал ее упругость и теплоту. Тихим ласковым голосом, отчеканивая каждое слово, она сказала:
– Я еще раз прошу: дайте мне слово хоть одну мою просьбу выполнить непременно.
Я прекрасно понимал, что она имеет в виду. Я не мог сразу резко отказать и старался намеками дать ей понять, что эту просьбу я выполнить не смогу. Я говорил:
– Очаровательная Сара-ханум не должна сомневаться, что я готов выполнить все ее желания, поскольку они касаются меня лично. Но удовлетворить просьбу, затрагивающую общественные интересы, я, конечно, не смогу, это не в моих силах. Я уверен, что вы с вашей деликатностью не будете касаться подобных вопросов и не поставите меня в неловкое положение.
– А я бы для любимого человека не пожалела не только своей жизни, я перевернула бы весь мир, - возразила она.
В таком духе наш разговор продолжался еще довольно долго. Сара-ханум убедилась, что чары ее на меня не действуют и положительного ответа она от меня не добьется. С глубоким вздохом она проговорила:
– Эх вы, мужчины, мужчины!
– и взяв конфету, начала лениво ее жевать.
Через некоторое время вернулся Фриксон. Увидев, что мы оба молчим, он сказал:
– Очевидно, Сара-ханум не смогла вас как следует развлечь, - и уселся в кресло.
Сара-ханум под предлогом подготовки к ужину вышла. Фриксон
– Вручаю свою судьбу в ваши руки.
– Если бы я хотел причинить вам зло, я не пришел бы сюда и не вступал бы с вами в переговоры. Я никогда не хотел делать вас несчастным. В Революционном комитете предлагали сурово наказать вас, но я убедил товарищей, что сначала надо побеседовать с вами и постараться прийти к соглашению
В ответ Фриксон рассыпался в благодарностях:
– Нет предела моей признательности вам. Как смогу я вам услужить? На всю жизнь я ваш должник.
Через несколько минут вошел слуга и пригласил нас к столу.
За ужином Фриксон и его жена опять начали просить меня отказаться от сорока тысяч долларов, но я стоял на своем.
– Это не мое личное желание, таково решение Революционного комитета, твердил я
Только мы кончили ужинать, постучали в дверь. Горничная доложила, что Тутунчи-оглы и Гасан-ага приехали за мной.
Я поднялся, тепло попрощался с Сарой-ханум и с Фриксоном. Пожимая мне руку, он сказал:
– Я надеюсь на вас!
– Все зависит от вас самого. Пока вы не нарушите свои обещания можете быть уверены - мы свое слово сдержим.
В коридоре Фриксон передал Гасан-аге сверток и обратился ко мне:
– Уж не взыщите. Сара-ханум истратила тысячу долларов, и мне нечем доложить.
ЕЩЕ ОДНА БЕСЕДА С САРДАР-РАШИДОМ
Постепенно мы убедились, что Сардар-Рашид о своих взаимоотношениях с царским консульством информирует нас не совсем верно. Чаще всего он ограничивался краткими сообщениями: "Сегодня консул вызывал меня к себе". "Сегодня консул спросил: "Как поживает ваше превосходительство?" "Сегодня консул поздравил меня с праздником".
Мы сравнивали его донесения со сведениями Мирза-Алекбер-хана, который аккуратно пересылал нам важнейшие документы, и каждый раз убеждались, что Сардар-Рашид верен себе и по-прежнему ведет двойную игру. Многие его сообщения оказывались ложными.
Некоторые члены комитета предлагали сообщить в Тегеран центральному правительству о двурушнической политике Сардар-Рашида и переслать туда документы, которые попали в наши руки. Но я этому категорически воспротивился. Я знал, что в правительстве есть сторонники и англичан, и русских, и немцев. Все наши донесения немедленно стали бы известны английскому и русскому послам и таким образом они установили бы, что в Тавризе существует конспиративная политическая организация, о чем они до сих пор и не подозревали.
* * *
В Тавризе ожидали наследного принца. Сразу зашевелились притихшие было в последнее время представители реакционного духовенства. Они толпами ходили по улицам, выкрикивали в экстазе "Йа Сахибаззаман! Йа Сахибаззаман!" Готовилось какое-то новое наступление на народные массы. Не было никакого сомнения, что Сардар-Рашид в курсе дела. Возможно даже, ему принадлежала руководящая роль. Конечно, он скрывал от нас значение этой возни, и выспрашивать его было бесполезно. Ничего не могли мы узнать и через Махру-ханум. Последние дни она лежала в постели больная и даже не могла позвонить мне по телефону. Я решил позвонить Сардар-Рашиду и назначить с ним свидание, другого выхода не было.