Тавриз туманный
Шрифт:
Возбуждение Ираиды росло. Она была уверена в своей победе, но скоро поняла свою ошибку.
– Ираида, - твердо сказал я, - той любви, о которой вы говорите, между нами быть не может. Теплая дружба и приятные воспоминания останутся навсегда. Я ценю ваше отношение ко мне, готов к вашим услугам, всегда буду радоваться вашему счастью и делить с вами ваше горе...
ДОСТАВКА ОРУЖИЯ
Отсутствие Нины продолжалось десять дней. За это время доставили в Тавриз нужные машины. Оказалось, что пропуска Нины и ее подставного мужа Аршака не были украдены, сообщение об их похищении
Все нужные вещи были привезены в Тавриз на подводах консульства.
Сегодня должны были проверить одну из адских машин, собранных в Тавризе. Для этого была назначена особая комиссия и местом испытания намечен пустырь в Амрахизе.
От взрыва адской машины задрожал весь Тавриз, обрушились некоторые заброшенные дома на окраине города.
Потом для пробы метали бомбы. Комиссия нашла, что они изготовлены лучше болгарских и пражских.
Все взоры были устремлены на Саттар-хана.
– Поздравляю с успехом!
– отозвался он, вытирая пыль с лица.
– Но бросать это чудовище в людскую массу и грешно, и бессовестно. Оно убьет много людей и разрушит много домов. Маленькие бомбы лучше. Больших изготовлять не надо.
Мы вернулись к Саттар-хану. Гаджи-Мехти просил свидания с сардаром. После того, как сардар выпроводил его со словами "вы свободны навсегда", он не осмеливался заходить без разрешения.
Получив разрешение сардара, "отец нации" - Гаджи-Мехти вошел в комнату. Гаджи был одет в новый костюм, он даже подсурьмил глаза.
– Слава аллаху, - начал гаджи, усевшись, - стараниями господина сардара Беюк-хан, сын Рахим-хана, отброшен от Тавриза. Теперь нам ниоткуда не угрожает беда, поэтому, если господин сардар разрешит, можно будет отпустить войска по домам, чтобы немного сэкономить денег. Если в будущем опять возникнет какая-нибудь опасность, то можно будет опять собрать всех под ружье. Господин сардар хорошо знает, что за это время торговля замерла, состоятельные проели весь свой запас, и мы не можем за счет десяти близких к банкротству купцов содержать десятитысячную армию.
– Господа, это не шутка, - продолжал Гаджи-Мехти, обращаясь уже к приближенным Саттар-хана, - десяти тысячам человек по два крана в день, итого составит в день четыре тысячи туманов. Вот какие расходы! И это еще не все, имеются и другие расходы. Что скажет нация, если мы будем обирать народ, чтобы кормить десять тысяч дармоедов.
В глазах Саттар-хана опять заиграли искры гнева.
– Я никому не позволю называть моих воинов дармоедами!
– угрожающе сказал он.
– Они не дармоеды! Это они отстояли имущество живущих на чужой счет и защитили его от карадагских разбойников. И еще запомните раз навсегда, что ни один человек не смеет вмешиваться в дела моей вооруженной силы, это право принадлежит мне одному.
– Если так, - сказал Гаджи-Мехти, - мы поставим вопрос в Энджумене...
Саттар-хан рассвирепел:
– Нога моего коня в... сидящих - в Энджумене!
– вскричал он.
– Так и передай им!.. Вон отсюда, ходатай подлецов. Я знаю, где и как достать денег на содержание войска. В Тавризе
НЕУДАЧНЫЙ БРАК
Семья консула и сам консул очень заинтересовались семейной жизнью Нины.
В первый же день после возвращения, когда Нина пошла к ним с визитом, жена консула обняла и поцеловала ее.
– Торжественно ли прошла свадьба?
– спросила она.
– Нет!
– печально ответила Нина.
– Почему?
– Крайне некультурная и невежественная семья. Живут не в городе, а где-то далеко в глухой, скалистой местности. Ни зелени, ни садов, ни огородов. В доме не найдешь ни ковра, чтобы подстелить под себя, ни даже циновки. Я ни в коем случае не смогу жить там. Родственники его, как дикари, разглядывали меня со всех сторон и смеялись надо мной. А сам он - гуляка, пьяница, врун...
– Неужели? Неужели это правда?
– Да, он большой врун. Если бы вы знали, как такие люди обманывают девушек. Вы не знаете, о чем только он не говорил мне!
– Что он говорил?
Как актриса, хорошо разучившая свою роль, Нина передавала им то, что якобы говорил ей Аршак.
– Вы, имеющая полное право соревноваться с ангелами, превосходящая всех красавиц мира, и вдруг любите небогатого купца, некультурного азиата. Вы позволяете мусульманину топтать святое христианство, это измена вере. И что он вам дал? Четыре комнаты и обстановку! Приняв предложение Аршака, единственного сына богатых родителей, вы будете носить фамилию, пользующуюся всеобщим уважением. Вы будете счастливы, соединив свою судьбу с судьбой единственного наследника несметных богатств. В самой высокой части Александрополя стоит наш пятиэтажный дом. С одной стороны Арпа-чай, с другой - Гаилы-табиа. Горы Шорагиль и Бамбак под ногами. На базаре - целый ряд лавок; в восьми местах дома, тысячи десятин пахотной земли и много всякого добра. Неужели всего этого не достаточно, чтобы обставить жизнь красавицы Нины? А сам я перед вашими глазами: молодость, красота, сила, поведение, кажется, все в порядке!
Нина кончила говорить.
– Вот негодяй!
– вырвалось у жены консула.
В это время вышел из кабинета консул и, увидев Нину, ласково поздоровался с ней, даже поцеловал ей ручку.
– Ну, что, доченька, счастливы вы?
– спросил он. Тут Нина сыграла заключительную часть своей роли: закрыв лицо руками, она выбежала в классную комнату детей консула.
Жена консула вкратце передала мужу все, что слышала от Нины.
– И семья простая, и сам никудышный. Бедная девушка стала несчастной, заключила она свой рассказ.
Консул закурил папиросу.
У немцев есть хорошая поговорка: "Женщины через ум, а мужчины через глаза попадают в западню". Немцы как нельзя лучше сумели раскусить женщину. Легкомысленная девушка поверила, полюбила, вышла замуж; она судила о нем по его словам и по костюму. Ну, что же. Раз невозможно жить, нужно разойтись, пока не поздно.
Консул затянулся папиросой.
– А где теперь живет девушка?
– спросил он.
– На квартире мужа?
– Нет, она опять на той квартире, которую приготовил для нее купец.