Татуировка
Шрифт:
Распечатать крышку сосуда оказалось делом одной минуты. Не знаю, как у меня это вышло, я просто провела ладонью по горлышку сосуда, испещренного зазубренными лезвиями, так что моя кровь просочилась внутрь и соединилась с черной субстанцией. Это и оказалось ключом, позволившим добраться до самого сокровенного — сердца пражского гилда.
— Надеюсь, что ты сдохнешь, — с этими словами я поднесла сосуд к разверзшейся пасти чудовища и вытряхнула содержимое прямо в его глотку. Лишь малая часть попала на язык, когда монстр забрыкался, но этого оказалась достаточно. Вязкая субстанция потянула за собой еще и еще,
Шакал надрывно кашлял, захлебывался, дергался и пытался отхаркнуть постороннее вещество, проникающее в его нутро, но это оказалось бесполезным. У него не было абсолютно никаких шансов, теперь я знала наверняка.
— Ты так хотел заполучить Артефакт, — я боялась моргнуть, чтобы не пропустить ни малейшей детали того, как жадность, жажда власти и невменяемая жестокость губят монстра, которого я когда–то любила и кому доверила собственную жизнь. — Теперь ты в буквальном смысле получил то, что хотел, по полной программе.
Субстанция полностью покрыла тушу Шакала, она словно сжимала его тело в своих тисках, мерцающих маслянистой чернотой. Тело чудовища сжималось, тончало, а субстанция прилипала все сильнее, как будто из полиэтиленового пакета постепенно выкачивали весь воздух.
Но вдруг, его тело начало менять очертания, приобретая более человческие пропорции. Голова уменьшилась, я смогла разглядать контур носа и подбородка под плотным слоем черноты. Руки стали менее напоминать лапы, проявился торс, живот, за ним ноги приобрели свое изначальное, человеческое состояние. Трансформация происходила плавно и без характерного надлома костей. Субстанция лепила его обратно в человека, словно нежные руки лепят фигурку из податливой глины.
— Нет… Нет, нет, нет!! — запаниковала я. — Что происходит?! Почему?
Я не понимала, почему Артефакт не убивает чудовище, а очень даже наоборот. Что происходит?
— Потому что в этом суть Артефакта, Евгения, — раздался за спиной жесткий, до боли знакомый голос с сильным британским акцентом.
— Клементина Леал? — я развернулась, не в состоянии осознать происходящее.
Глава Клана Смерти вплыла в помещение, все такая же грациозно–холодная и отстраненная. Лицо ее покрывал капюшон плаща, но она тут же откинула его, и я смогла разглядеть ее глянцевую эбонитовую кожу. Словно африканская статуэтка, она была изящна и прекрасна.
Поверхность кожи, казалось, вовсе не отражала лучи света, скорее поглощала их, и немного переливалась, как нефтяная лужица. От этого сравнения и общего напряженного состояния, я легонько хихикнула, но тут же одернула себя и почтительно встала на негнущихся коленях.
За спиной Верховной Жрицы возник отряд экипированных черных рыцарей численностью в восемь единиц. Понятно, Каратели… Что ж, весьма и весьма ожидаемо. Только вот за кем они пришли? За всеми сразу? Вполне возможно. Плохи наши дела, в этом случае.
— Займитесь, — отрывисто бросила
— Что происходит? — я недоумевающее озиралась вокруг. На непроницаемых лицах рыцарей бесполезно было увидеть и намек на сострадание, только лишь решимость моментально исполнить любой приказ Верховной Жрицы.
— Разве не это один из законов нашего клана, Евгения? — я могла бы поспорить, что Клементина Леал иронично подняла бровь, которая напрочь отсутствовала на ее лице, как и волосы на всей поверхности ее совершенного тела. — Предателей ждет ликвидация.
— Я не предавала клан! — попытка возражения не вызвала абсолютно никаких эмоций. — А как же оборотни? — я кивнула в сторону своих друзей–волков, все еще неподвижно лежащих у стены.
— Лишние свидетели.
— А вампиры?! — опешила я от жесткости ее тона.
— Мы клан, изначально созданный для их уничтожения.
— Но они на нашей стороне! — и я имела в виду не только лорда–вампира, его подчиненных, но и сестер-Мимидаэ.
— Ты забываешься, жрица.
— Я даже не совсем уверена, жрица ли я, после всего, через что вы заставили меня пройти, Госпожа…
Она помедлила с ответом, словно обдумывая мои слова.
— Мне известо, через что тебе пришлось пройти, Евгения. И могу тебя уверить, что ты не знаешь и половины той правды. Но это уже не имеет значения, — она подняла руку, готовая дать сигнал на уничтожение.
— Погодите!
— Вы знаете, что единственный предатель — это Элишка!
Секундное замешательство наконец–то отразилось в глазах Клементины.
— Это ложь, — беспристрастно ответила она.
— Чистая правда, — я позволила себе снисходительно улыбнуться, несмотря на всю щекотливость моего положения. — Она здесь, среди прихвостней Шакала. Он сделал с ней то же самое, что и с собой. Я оказалась неудачным экспериментом, благодаря антидоту лорда Максимилиана…
В этот момент, один из монстров, лежащих в луже крови, попытался подняться на четвереньки, что оказалось практически невозможным без задних лап, лежащих в десяти ярдах неподалеку. Тем не менее, чудище продолжало ползти к нам, оставляя за собой кровавый след. Постепенно, тело его поменяло очертания, и я смогла разглядеть некогда красивое лицо Элишки, искаженное гримасой мучительной боли.
Она все приближалась, обрубки лап снова стали ногами, некогда стройными и длинными. Ужасное зрелище, я отвернулась не в силах совладать с эмоциями. Изуродованная красота настоящее несчастье, несмотря ни на что.
Ни звука боли не сорвалось с губ Элишки. Все еще держа предательницу под прицелом, один из рыцарей–карателей следовал за ней, направив дуло винтовки к ее голове.
— Госпожа… — пробормотала она, находясь на грани потери сознания, и протянула дрожащую тонкую руку в молебном жесте.
— Ты славно потрудилась, жрица, — снисходительно склонила голову Верховная Жрица.
— Я сделала все, как Вы мне приказали.
— Что? — я изумленно округлила глаза и зашлась правденым гневом. — Вы приказали?! Что именно Вы приказали? Предать гилд и весь клан?! Или подставить и избавиться от меня раз и навсегда?