Татуировка
Шрифт:
Твари все нападали на отбивающихся сестер. Сталь звенела в воздухе, но чудовищ все еще было слишком много и они оказались достаточно сильны, чтобы не погибнуть при первых же атаках Мимидаэ.
Джерри болезненно взвыл в обличии волка, когда Шакал наконец–то развернулся и когтями полоснул по брюху волка. Мощный удар лапой отбросил Джерарда в мою сторону, и мне пришлось спешно отодвинуться, чтобы огромноя волчья туша не разможжила меня об стену.
— Нет! Джерри, — разрыдалась я, подползая к нему и обнимая волка за шею. — Прости! Прости, это я виновата! Как
— Не стоит размазывать сопли, девочка, — Деклан склонился над нами, все еще бережно держа Артефакт. — Артефакт у нас. Не это ли то, что нужно Шакалу?
— Чудовище! — я вскочила на ноги, все еще шатаясь от мощнейшей магии вампиров. Бросившись к Шакалу, который вгрызался в грудь лорда Максимилиана, я выхватила пистолет из наплечной кобуры и со всей яростью выпустила серию пуль в огромную тушу. Черная кровь действовала только на вампиров, но моя кровь была особенной. Я не знала, что именно вкололи в мои вены эти двое, намертво вцепившиеся друг в друга, но я не сомневалась, что это нечто особенное, ценное и опасное. Иначе зачем весь этот кровавый хаос вокруг.
Глава Двадцать Седьмая
Охотники воюют, охотники танцуют, охотники сохнут… Охотники сдохнут.
Шакал взревел от боли и ярости, когда пули ворвались в его плоть, и черная кровь отравила его организм. Я остановилась как вкопанная, зажав уши, так как вынести чудовищный вопль оказалось мне не по силам. Колени ослабли, и я упала, зажав глаза и уши, оглушенная и обессиленная. Голова кружилась, Татуировка бесновалась на моей спине, но я внезапно осознала, что реагирует она не только на вампиров, но и на мутантов Шакала.
Превозмогая боль, я смогла распахнуть глаза. Шакал разжал цепкие челюсти и выпустил Максимилиана из смертельного объятия. Лорд распростерся на спине, голова безжизненно запрокинута. Из груди выгрызен кусок плоти и хлестает кровь. Я дернулась и поползла по направлению к нему, испуганная и практически не способная на трезвое мышление.
Монстр–мутант завалился на бок, попытался подняться на четвереньки, он выл и скулил. Я буквально чувствовала, как моя кровь, словно кислота, разъедает его изнутри, и внутренне ликовала. Он повернул морду ко мне, разинул клыкастую пасть и заревел в бессильной ярости.
— Что, больно?! — злорадно выкрикнула я сквозь слезы. — Получай!
Я выпуслила в него оставшиеся патроны и мой магазин опустел. У меня имелась еще пара про запас, но я предпочла доползти до неподвижного лорда, не обращая внимания на притихшего монстра.
Максимилиан лежал с закрытыми глазами. Проверять пульс оказалось бессмысленным занятием по очевидным причинам, и я абсолютно не знала, что мне делать. Рана на груди зияла до самых костей, и его грудная
— Казимир! Помоги! — я понятия не имела, как он мог это сделать, но шляхтич тут же оказался рядом, заметно ослабший.
Не говоря ни слова, вампир прокусил собственное запястье и прижал руку к побледневшим губам своего Сира.
— Это поможет? — с надеждой я уставилась на них обоих.
— Вряд ли. Рана не смертельна, но у нас нет времени ждать пока он восстановится. Потребуется минимум ночь и достаточное количество пищи. Ты должна действовать, Джейн! — он решительно взглянул в мои глаза.
— Что мне делать? — в моем голосе послышалась мольба и отчаяние. Я огляделась.
Дум и Форгивен самозабвенно рубились с чудовищами. Их количество заметно сократилось, но перевес все еще ощущался не в нашу пользу. Стил и Алехандро присоединились к Мимидаэ, но их силы были практически на исходе, и я зажмурилась когда один из мутантов разодрал на части несчастного кабальеро. Думаю, вампира настигла настоящая, окончательная смерть, судя по кускам мяса, с жадностью поглощаемых его убийцей.
Волк Джерарда все еще лежал у стены, тяжело дыша. По крайней мере, он жив, хоть и тяжело ранен. Белоснежная волчица Айрин оказалась тут как тут. Шерсть местами чернела от покрывавшей ее крови, и я не знала, ранена ли она или это чужая кровь. Она прижалась к Джерарду, и принялась бережно зализывать его рану, как это принято у животных.
Если оба мужчины погибнут сегодня, я никогда не прощу себя за это. Сколько смертей на моей совести еще я смогу вынести? Настало время действовать, и эта мысль воинственным горном зазвучала в моей голове. Решение пришло само собой, как только я заметила Деклана с Артефактом.
Превозмогая слабость и головокружение, я поднялась и заковыляла к шотладнцу, по пути заряжая пистолет. Деклан, обратив ко мне свой взгляд, понял мое намерение и с готовностью протянул драгоценную ношу.
— Что ты собираешься делать, девочка? — только и спросил он.
— Увидишь, — пробормотала я, как только сосуд оказался в моих руках.
По правде сказать, я не имела понятия, что делать дальше, но каким–то образом я чувствовала субстанцию внутри, она переливалась и двигалась за алмазным стеклом, и будто нашептывала мне образы, воспринимаемые на подсознательном уровне. Субстанция говорила со мной на язуке, понятном лишь жрицам и рыцарям Клана Смерти. И почему я не слышала ее раньше?
Я повернулась и понесла Артефакт к телу Шакала. Он хрипел и конвульсивно дергался. Пулевые ранения тлели, как будто от огня. Я чувствовала, насколько это мучительно, но боль отдавалась где–то далеко в моем сознании, просто как факт, не причиняя никакого дискомфорта.
Приблизившись к чудовищу вплотную, я смогла поймать на себе его взгляд. Взгляд обреченного безумца. Взгляд, в котором горели страх и ненависть. Он знал, что сила в моих руках, но ничего не мог поделать. И я полностью уверилась в том, что нужно было сделать. Теперь я точно знала, чего хочет от меня Артефакт.