Татуировка

Воскобойников Валерий Михайлович

— Ты знаешь, я передумала, — сказала она. — Я так долго искала, что у меня на это ушло все время. А у меня через полчаса встреча с режиссером, с Додиным. Я едва добегу до их театра.

— Иди. — Дмитрий вроде бы об ее хитрости не догадался. — Мне-то, собственно, нужны соседи. Это все то же дело — пропавшие молодые люди. Кстати, в этой квартире вместе с Афиногеновым никто больше не жил, ты не знаешь?

— Понятия не имею, я же там никогда не была.

— Ладно, привет Глебу, — устало попрощался Дмитрий. — А я пойду. Вот так — люди исчезают, а ты их ищи.

— Это

в каком смысле? — Агния уже шагнула во двор, но снова остановилась. — Ты хочешь сказать, что Василий исчез?

— Именно в этом смысле. Если ты про Афиногенова. Пропал, как говорится, бесследно. Уж почти полгода. А на меня только сейчас спустили — чтобы я расследовал. Можешь представить идиотизм!

— То есть как?! Его столько времени не было?! Что же ты мне раньше не сказал? Я две недели телефон обрывала.

— А ты меня разве спрашивала?

Под грузом обрушившегося на нее известия Агния даже забыла о том, что минуту назад сказала брату о встрече с Додиным.

— Идем! — И она решительно подошла к лифту. — Расспросим хотя бы соседей, надо же узнать, в чем дело.

— А режиссер?

— При чем тут режиссер, если стоит вопрос о жизни и смерти?!

Лифт был сломан, и на четвертый этаж они поднялись по лестнице.

Дверь квартиры, где жил Василий Афиногенов, была опечатана. На пожелтевшей бумажной ленте — дата пятимесячной давности.

— Удивительно, что не сорвали! — сказал Дмитрий и стал звонить к соседям — сначала в одну квартиру, потом сразу — в другую: обычно, услышав несколько голосов на площадке, соседи выглядывают охотнее. Из одной двери вышел длинный тощий мужчина лет сорока пяти, из соседней — молодая женщина с ребенком лет полутора на руках. Дмитрий продемонстрировал удостоверение, но мужчина в долгую беседу вступать не захотел, только махнул рукой и сказал:

— Дерьмовый был пацан. Как родители погибли, так и пошло-поехало.

— А что поехало? — вклинилась Агния. Мужчина посмотрел на нее и криво усмехнулся:

— А это вы у его баб спросите, которые ему платили, если, конечно, их найдете… Зрелые женщины, высокопоставленные, на дорогих машинах…

Агнии показалось, что мужчина знает ее тайну и смотрит на нее в упор с особенным намеком. Она даже покраснела от его слов. Но тут заговорила молодая мама:

— А вы что, видели, как они расплачивались? Или вам завидно стало, что к нему приезжали на лимузинах? К вам-то никто даже пешком не ходит. Потому что вы доброго слова женщине не скажете, а он каждой комплимент говорил.

Видимо, этот спор у них продолжался уже давно.

Дмитрий выяснил, что писала заявление о пропаже именно эта молодая соседка. Она видела в окно, как Василия сажали в машину друзья. Может, и не друзья, а просто знакомые. Не в его машину, в чужую. Его слегка шатало, совсем немного, а друзья поддерживали с боков. Он и прежде исчезал, иногда даже на несколько месяцев. Но всегда запирал за собой квартиру. А тут она пошла гулять с ребенком, смотрит — а дверь не заперта. Ей стало страшно, она решила, что к соседу залез вор, и вызвала милицию.

Милиционеры никаких следов ограбления не

увидели, заперли своими ключами дверь и ушли. А уже через месяц вызвали ее снова. Оказывается, у Василия Афиногенова умерла родственница, и он должен был поехать в Москву на похороны и за наследством. Однако адвокатша родственницы, которая его знала, так Василия и не дождалась, хотя тот звонил ей сообщить, что едет. И соседка Афиногенова написала в милицию заявление. Тогда в отделении вспомнили, что она их вызывала, и решили взять заявление и у нее.

Явно напоказ, догадался Самарин: мол, мы работаем по этому делу. На его вопросы о друзьях, об особых приметах пропавшего, о каких-нибудь странных обстоятельствах соседка ничего ответить не смогла.

— Но женщин у него, значит, было много? — уточнил Дмитрий.

Тут мужчина раздраженно пожал плечами и, видимо, считая свою миссию выполненной, удалился к себе в квартиру. Но дверь для вежливости не прихлопнул.

— Любили они его. Иногда приедет на лимузине, стоит полчаса у дверей и все звонит, звонит. Не догадывается, что он уже с другой. Что было, то было, — признала соседка. — Так ведь он был киноартистом. Ему даже визитную карточку напечатали особую — там так и сказано: «красавец». Сейчас я вам ее покажу. — И она принесла точно такую визитку, какая была у Агнии.

— Интересная профессия, — согласился Дмитрий, взглянув на карточку. Он протянул соседке свою, где была указана его должность и служебные телефоны. И распрощался обычной в таких случаях фразой: — Если что вспомните или увидите, очень прошу вас, сразу поставьте нас в известность.

ЖУРНАЛ У ПАССАЖИРА МЕТРО

Ольга Васильевна резво стучала мелком по доске. До конца урока оставалось десять минут, ей надо было успеть закончить изложение материала. Она так увлеклась, рассказывая о новейших исследованиях в области клеточных мембран, что, не заметив, потратила на это в два раза больше запланированного времени.

В классе стоял рабочий шум. Это значило, что две трети класса, человек двадцать, были вовлечены в ее рассказ и слушали, глядя на нее во все глаза. Остальная треть, утомленная предыдущими уроками, тихо перешептывалась, изредка перебрасываясь записками.

Ольга вроде бы слышала приближение быстрых шагов к кабинету, но внимания на это не обратила. Неожиданно дверь класса с грохотом открылась, и в проеме ее возникла пожилая учительница литературы.

— Ольга Васильевна! Быстрей в учительскую! Там такое!

В классе немедленно повскакали с мест, и Ольге с трудом удалось их усадить на место. Еще не хватает, чтобы порядок в учительской наводили школьники. Она быстро вышла вслед за пожилой словесницей, еще не догадываясь о том, что там могло произойти.

— Быстрей, быстрей, — торопила ее коллега. Они почти бежали к лестнице, учительская была этажом ниже.

— Да что хоть там?

— Захарьянц!

Добежав до учительской, словесница резко остановилась и пропустила Ольгу вперед. Там происходила невообразимая сцена.