Таша
Шрифт:
— Макаров, что у тебя за мода такая — всё передёргивать? — Зверев согнулся от смеха пополам.
— Девушку себе никак не заведу… вот и передёргиваю.
Показанное движение на уровне паха лишь усилило децибелы хохота, заставляя девушек застыть на середине танца.
— Про это я и говорю! — Дементьева обернулась к своим «примам», недовольным голосом начиная их отчитывать. — Не такую реакцию я жду от наших наблюдателей! Вы двигаетесь, как сонные мухи!!!
— Яна Васильевна… может, они и не с нас смеются? — Подала робкий голос светленькая
— Да мне плевать, о чём они разговаривают или смеются! Проблема не в самой теме, а в её возникновении! Когда вы выйдете танцевать на открытии — все зрители должны хотеть только одного — не сводить глаз с вас … по возможности, если будут капать слюни, я не возражаю! Натик, может ты…
— Нет. Машкова выступать не будет, — не удержался я, выходя вперёд. — Она вчера сильно ударилась головой, и как ответственный за её падение, я не разрешаю ей принимать активное участие в открытие «Мотодрома». Лерка пусть задницей трясёт!
— У меня сразу столько вопросов в голове возникло, — Дементьева заинтересованно вскинула изящную бровь, — даже не знаю, какой первым задать.
— Никакой. Машкова, нам пора.
— Но… — Наташа удивлённо посмотрела на меня, не понимая, с чего я вообще начал командовать.
Ничего объяснять не стал, а всё потому, что причина «тебе объявляется постельный режим…» звучит слишком интимно.
Девушка не стала возражать, молча шагая в указанную сторону, в очередной раз, подтверждая своё прозвище «Цветочек», которое получила ещё в детстве.
Наташа
Весь день Руслан был внимательным и заботливым, словно между нами и не существовало никаких пяти лет. Так странно… Всем своим видом Ящеров показывал, что забыл о своей обиде, и меня это ставило в тупик, как, собственно, само поведение Руслана.
Люди привыкли судить по себе. «Субъективность» — наше всё! Как можно делать вид, что всё в порядке?
Нет, если бы он меня игнорировал, не касался или просто был нейтральным — другое дело, но с этим было как раз всё наоборот: Ящеров улыбался, постоянно стоял рядом, едва касаясь то рукой, то бедром, будто близость моего тела была жизненно необходима мужчине.
Казалось бы: «Радуйся, Ташка!» — ан нет!
Страх или элементарная трусость завязала мне язык ещё крепче. Я понимала, что уголки губ любимого опустятся в момент, когда я только заикнусь о малышке — и это только малая толика того, что мне будет уготовано. Зная характер Ящерова — мало не покажется всякому, кто будет рядом со мной в момент признания.
— Спасибо, ты превосходно готовишь, — прокомментировал Ящеров ужин, прикончив «Шарлотку» окончательно, после двух порций спагетти. — Калифорния всё же хорошо на тебя повлияла. Спокойной ночи, Таша. Ложись сегодня спать пораньше, мне завтра утром понадобиться твоя помощь. Поедешь со мной на встречу…
— С кем? Куда?
— Какая любопытная, — хитро ухмыльнувшись,
По шее побежали мурашки. Русик буквально выдохнул эту поговорку мне в шею. От неожиданности я расплескала жидкость на себя.
— Хорошо… приятных снов.
Выскочив, под тихий грудной смех мужчины, поспешила по привычному маршруту, чтобы укрыться в сомнительного вида убежище, учитывая, что ни ручки, ни замка на двери не было.
Спальня встретила меня тишиной, почему-то тут же разонравившись. Сумрачные блики ночника, нагоняли тоску и чувство одиночества.
Уже три дня, как я не виделась со своей малышкой. Все мысли были лишь о моём кудрявом сокровище, лишь иногда уступая мыслям о её отце, однако ни те, ни другие не помешали мне уснуть, позволяя забыться спасительным сном, ускоряя процесс наступления утра и приближая таинственную поездку к… к моему настоящему кошмару, воплотившемуся в реальность.
Когда утром, плотно позавтракав в компании очаровательно улыбающегося Русика, на чёрном «Феррари» мы подъехали к Пулково, нервное состояние, совсем недавно покинувшее меня, вернулось обратно, усилившись во сто крат.
— Мы кого-то встречаем? — Решилась задать вопрос, когда Ящеров застыл в зале ожиданий, завертев по сторонам головой.
— Да. Единственного не пойму: мы опоздали, и девушки уже должны были прилететь…
Сердце остановилось. Прямо напротив нас, на парапете, сидела моя маленькая Кира, придерживаемая Лерой, которая весело щебетала что-то девочке, схватившей маленькими ладошками Воропаеву, чтобы одарить ту своими фирменными чмоками.
Моё горло сдавил сильный спазм. На глаза навернулись слёзы. Чувство радости и ужаса затопило тело от макушки до пят, ускоряя пульс в два раза.
Понимая, что до встречи с дочерью остаются считанные секунды, думала только о том, что Ящеров всё узнает прямо сейчас… и у меня нет даже шанса на надежду, что Русик меня простит за этот безраздельный эгоизм.
«… я хотела его подготовить…» — пыталась оправдаться перед своей совестью, которая тут же спросила, насмехаясь:
«Разве к такому можно подготовить?»
«Нельзя…» — ответила сама себе, глубоко вздохнула, и громко выпалила:
— Руслан… у нас с тобой есть дочь… и пусть поздно, но я хочу тебя с ней познакомить…
— Что?
Ящеров перестал глазеть по сторонам и повернулся ко мне, слегка усмехаясь, будто снисходительно позволяя столь глупую шутку.
По мере его долгого всматривания в мои глаза, выражение лица мужчины быстро сменялось на непонимание, шок, который застыл немым ужасом, когда со стороны эскалатора послышался звонкий девичий окрик, который принадлежал нашей маленькой дочери, зовущей… его: