Таша
Шрифт:
— Ну и ладно. Мне будет неплохо и в роли второстепенного героя-злодея!
— В этом месте торжествующего голоса доктора Зло не хватает, — больше не сдерживая себя, захохотал.
— А-ХА-ХА-ХА-ХА!!! Пойдёт?
У меня в животе закололо в приступе новой волны хохота.
На душе было легко и спокойно.
«Она едет, чтобы извиниться… теперь птичке никуда не деться!»
— Что тут у вас… матерь Божья! — Степанида Альбертовна переступила порог кабинета, с открытым от изумления ртом разглядывая окружающий нас погром. Строгим
— У Руслана Максимовича стресс…
Игнорируя довольное лицо Антона, женщина посмотрела на меня:
— Мой вам совет, господин Ящеров: не умеете снимать стресс? Не надевайте! Хотя… дизайн кабинета мне не понравился сразу, поэтому без лишних нравоучений пойду, вызову обслуживающий персонал и завхоза.
Крутанувшись на месте, Фёдорова удалилась с важным видом, а мы, переглянувшись, опять заржали.
— Ладно. Полетел я за Наташкой! Не будем девушку терзать неведением предстоящих душевных терзаний!
— Удачи.
Я мрачно улыбнулся, наблюдая за Рыжим, который внезапно остановился в дверях, чтобы задать вопрос:
— Русик, а ты петь умеешь?
— Нет. Зачем?
— Эх, жаль! Ташка танцует… если бы ты умел петь — крутой мог получиться водевиль!
— Иди уже, сценарист-любитель! Опоздаешь.
— Да… Я, действительно, уже опаздываю.
Макаров посмотрел на часы и быстро выскочил из кабинета, пока я, тихо смеясь, стал собирать разбросанный, залитый кофе отчёт, проникаясь каким-то игривым настроением. Хотелось пошалить.
Недолго думая, нажал на кнопку селектора, приказал строгим голосом:
— Степанида Альбертовна, а вызовите-ка мне аналитический отдел. Хочу продемонстрировать им, каким я бываю, когда мне подсовывают фиктивную статистику по продажам из автосервисов!
— Слушаю и повинуюсь…
Глава 2. Женщина необыкновенно склонна к рабству и вместе с тем стезя её — порабощать
«Чувство мести — чувство раба.
Чувство вины — чувство господина…»
*Бердяев Н.А.*
Только объявили посадку, мы с бабушкой Олей обменялись телефонами, зная, как легко потеряться в очереди утомлённых пассажиров, проходящих паспортный и таможенный контроль по прибытию в долгожданную точку «В».
Ольга Альбертовна, за эти двенадцать часов, стала, будто родная.
Сколько нового мне довелось услышать о мужчинах, женщинах, таких же влюблённых и глупо поступающих, как я! Десятки историй, каждая из которых имела свою особенность и окраску.
Повествование же было настолько захватывающим и забавным, что та половина пути, которую я бодрствовала, общаясь с соседкой, пролетела весело и непринуждённо. Пока я пыталась запомнить все признаки мужской влюблённости (и
Пообещав не теряться в будущем, обнялись на прощание, как только паспортный и таможенный контроль остался позади, разрешая двигаться вперёд.
Я наблюдала, как искренне радуются встречающие Ольгу Альбертовну дети, и сердце обливалось кровью.
Нет, я не хотела обратно в Америку, но так вышло, что самая важная для меня драгоценность этого мира осталась там… на чужбине… словно в плену.
На плечо легла чья-то рука, и я вздрогнула, резко оборачиваясь.
— Привет!!!
На лице Дементьевой Яны был написан такой восторг, что я сама расплылась в улыбке, задвигая тревогу и беспокойство за родного человечка на задворки сознания.
«Неделя — совсем чуть-чуть! Надо сосредоточиться на другой проблеме».
— Привет, Яночка, — обняв подругу, расслабленно выдохнула, позволяя восторгу, царящему в смятенной душе, пустить корни. — Как я соскучилась по Питеру! Калифорния — это прекрасно, но своя Родина милее любых удобств!
— Верно! Сколько лет я тебе об этом твержу!? Почему ты не слушаешься старших?
Громко расхохотавшись, взяла в руки саквояж, двигаясь за тридцати трёх летней женщиной.
— У нас разница в три года, дорогая. Какая же ты «старшая»? Вот моя новая знакомая… у той даже опыт перенять не стыдно.
— Но-но! Мой опыт тоже поболе твоего будет… а если ты его по уровню общения с мужчинами определяешь — так пропасть между нами становится просто до неприличия огромной!
Я замолчала.
Реагировать на такую реплику слишком рискованно. Во-первых, говорить о том, что у меня, кроме Руслана, никого не было — это выдать слишком личное, а во-вторых, согласиться с Яной — это согласиться с Дементьевой в том, что она непостоянна в выборе партнёра, а это тоже перебор.
В конце концов, это Лера с Яной — подруги, мы с бывшей начальницей, лишь партнёры и хорошие приятельницы, поэтому подобная тема меня смутила.
— Ладно уж, Дюймовочка, не заливайся майским румянцем! На дворе осень! Сейчас тётя Мышь тебя накормит и повезёт к кроту на встречу.
Истерический смех неожиданно вырвался из груди, когда мы вышли на парковку. И вроде ничего смешного Дементьева, ничем даже близко не напоминающая серую мышь, не сказала, а удержать его я была не в силах.
Видимо, страх перед вероятным исполнением пророчества Воропаевой никуда не пропал. На подсознательном уровне, я крутила головой, выискивая знакомы черты в каждом встречающемся на пути мужчине, и стресс не мог не вылиться в такую реакцию на глупую шутку, как смех.