Таша
Шрифт:
Недолго думая, оделась и выскочила из комнаты, внимательно разглядывая следы уже вчерашней гулянки.
Ящеров в гордом одиночестве разгребал последствия стритрейсевской «тусни», умиляя меня своей чистоплотностью в такую-то рань. В чёрной рубашке и джинсах, явно взятых напрокат у Виктора, Руслан смотрелся очень сексуально.
С обожанием разглядывая любимого, уже собиралась выйти из коридорной тени, когда заметила, что Русик не один.
— Ты серьёзно? — Амира сидела на кожаном диване, закинув ногу
Что вызвало у девушки такую реакцию и желание задать этот вопрос, мне не известно, но обнаруживать своё присутствие я резко перехотела. Разворачиваясь обратно, сделала шаг в направлении чужой спальни, но ответная реплика Руслана, заставила передумать:
— Ами, тебя это не касается. Я уже тысячу раз говорил, что меня никто не интересует, кроме…
— Да помню, — перебивая мужчину, насупилась жгучая брюнетка, сразу недовольно поджимая алые губки, — твой Цветочек… или как ты там ту соплячку малолетнюю называешь?
— АМИРА! Не беси меня! Убирайся следом за своей подругой. Это же Эля тебе доложила, что я пришёл с другой на день Рождения Рыча? Совсем место своё забыла эта зверевская подстилка?
— Не груби, дорогой… допустим, но если ты думаешь, что я собираюсь ревновать тебя к этой бледной моли — закатай губу обратно, — девушка поднялась с дивана, плавно скользя в направлении Ящерова, напоминая своей походкой рысь.
«Ага! Как же! Рысь! Если и так, то только блудливую!» — Вчерашняя ревность внезапно возвратилась обратно, заставляя сжимать кулаки от ярости.
— Мне плевать, что ты там собираешься делать. Я тебе ещё раз повторяю: выметайся отсюда. Тебя грубо вышвырнуть?
Ухмылка стритрейсера, холодная и надменная, ничуть не испугала Амиру. Девушка только тряхнула длинными прямыми волосами и довольно усмехнулась:
— Ящер, вот знаешь же, что именно твоя грубость так привлекательна… зачем искушаешь?
— Амира… — Руслан тяжело вздохнул, устало садясь на кожаный диван, обходя его с противоположной стороны, — … уходи, пожалуйста. Не хочу, чтобы Таша видела тебя здесь.
Брюнетка, игнорируя Ящерова, присела рядом, и горькая обида отразилась на её несчастном лице.
— Руслан… зачем ты так? Что для тебя значит эта Таша? И почему, переживая о её реакции, ты совсем забываешь о своём Цветочке?! Эта дурочка хотя бы знает, что у тебя крыша поехала?! Что ты боишься серьёзных отношений, только потому, что когда-то решил, что «женился» на соплячке?! — Интонация голоса брюнетки увеличивалась по нарастающей, заставляя Амиру буквально проорать последний вопрос, пылая гневом. — Эта Таша… она в курсе, что ты её бросишь с разбитым сердцем, как других до неё?!
У меня от этого вопроса внутри всё застыло ледяным комом. Прислонившись к стене коридора, прижала ладонь к громко бьющемуся сердцу, впервые задумываясь
— Тебя это не касается.
Руслан буквально лучился высокомерием, чему-то довольно улыбаясь, не замечая даже, как делает больно сидящей рядом девушке.
Амира прижала пальчики к своему аккуратно вздёрнутому носику, а её глаза налились слезами, стирая ухмылку Ящерова. Убедиться в том, что парень не переносит женских слёз, у меня получилось ещё при первой встрече, поэтому мужская растерянность не стала неожиданностью.
И не только для меня…
Амира тут же воспользовалась секундной заминкой парня, прильнув к его торсу:
— Почему ты так жесток, Руслан? Неужели я, действительно, не нравлюсь тебе? — Ящеров молчал, но его хмуро сведённые брови говорили сами за себя. Брюнетка не стала дожидаться, когда её повторно отошьют, и умоляюще прошептала практически в губы Русика: — поцелуй меня, пожалуйста… и я уйду…
— Может тебя ещё и трахнуть напоследок? — Скривился Руслан, пытаясь отстраниться от надоедливой особы. Моя ревность довольно заурчала в районе солнечного сплетения.
Презрение мужчины окончательно раскололо внешнюю неприступность Амиры. Слёзы хлынули из её глаз, замораживая изумлённого парня на месте.
— Пожалуйста, Русик… в последний раз… я устала бороться за тебя с твоим Цветочком… пусть теперь это делает глупая мышка… поцелуй меня, и я уйду!
«Нет-нет-нет»!!! — Ужас охватил меня со всех сторон.
Я видела, как секундное раздумье и некая эмоция вины отразилась на лице Ящерова, и поняла, что сейчас произойдёт.
Смотреть, как Русик целуется с другой, у меня не было сил.
Наконец, развернувшись на сто восемьдесят градусов, зашла в ближнюю комнату, всеми фибрами души желая укрыться в четырёх стенах от накатившей тоски и отчаяния.
Нет, я не боялась конкуренции этой Амиры. Понять чувства такой же влюблённой дурочки, какой я чувствовала сама себя, не сложно. Да, этот «последний» поцелуй до отчаяния был неприятен, но смириться с ним можно. В конце концов, я тоже живой человек и понимаю, что значит «любить». Но больше всего меня беспокоило то, что на месте Амиры я ощущала почему-то себя, причём в скором времени.
«Ты теперь принадлежишь мне, и пока моё желание зациклено на тебе, будешь только со мной!» — Слова Руслана, произнесённые, как он позже извинился, в порыве злости, сейчас казались реальной угрозой.
Да, я — Машкова, та самая, которой принадлежит ласковое обращения «Цветочек» по-настоящему, но это мало поможет теперь, когда Руслан стал взрослым и привлекательным мужчиной, зацикленным на маленькой беззащитной девочке и отрицающим серьёзные отношения, по своей сути, прикрывшись щитом.