Таша
Шрифт:
— Натик, тебе надо бежать к тёте Гульнаре… помнишь?
— Маме Русика?
— Да… Русика, — говорить женщине становилось всё тяжелее. Кровь, побежавшая из уголка её рта, привела ребёнка в истерику. — Тише… тише, Ната. Ты должна найти тётю Гуль, помни! Скажешь… скажешь, что мама Кира с папой стали ангелами, хорошо, мой воробушек? — Рыдания девочки, отчаянно мотавшей головой, непроизвольно вырывались наружу. — Всё, детка, беги… тут совсем недалеко, ты же помнишь дорогу?
— Помню,
— Нельзя, доченька… боженька может испугаться такой отважной девочки, как ты… ты же… кхм-кхм… ты же не позволишь демонам забрать маму?
— Нет, мамочка, нет… — целуя холодеющие изящные пальчики Машковой Киры, её маленькую дочь била крупная дрожь. — Я уйду… уйду…
— Люблю тебя… зёрнышко моё… Я обязательно прослежу за тобой, как только мне подарят крылышки… ты только больше сюда не приходи… — мама тяжело вздохнула, и по её щекам, наконец, потекли слёзы. — Поцелуй меня, доченька… я люблю тебя… прощай…
К моему огромному ужасу, я так и не смогла найти дом тёти Гульнары и дяди Максима, когда побежала в нужную сторону, слоняясь по пустынной улице до самого вечера, отчаянно рыдая.
Сейчас, повзрослев, я прекрасно понимала причину: все ориентиры, такие как детский сад, площадка с каруселями — всё было разгромлено. Так как дома были между собой похожи, пятилетней девочке задача «найти нужный» оказалась непосильной.
Когда на Басру опустилась небывалая гроза, будто небеса рыдали вместе со мной, я залезла прятаться в сожжённую машину, дрожа от холода. Чувства отчаяния и страха, что подвела маму, ледяным комом скрутились внутри, чуть ли не мешая дышать.
— Наташа?
Подскочив на заднем сидении, увидела чёрные блестящие глаза Руслана.
— Русик! Русик, мне нужна твоя мама!
Лицо мальчика перекосилось от боли, словно у него свело живот, но потом он быстро заморгал своими длинными чёрными ресницами, беря себя в руки.
— А мне твоя… где тётя Кира?
— Мама стала ангелом… и папа, — нижняя губа задрожала от обиды на боженьку, который так несправедливо остановил свой выбор именно на моих родителях.
— … ммм… и мои.
Подняв голову, с ужасом посмотрела на старшего мальчика, в глазах которого словно померк свет:
— Русик! Пожалуйста! Обещай, что не станешь ангелом! Я пропаду одна… не бросай меня!
— Пойдём, Цветочек… я тебя никогда не брошу! — Руслан протянул мне руку с улыбкой на дрожащих губах, и я, не думая, схватилась за неё, нырнув под большой прозрачный пакет. — Мы сейчас отдохнём, а завтра отправимся
___________
Тело буквально полыхало огнём, а мне всё мерещились ущелья, внутри которых мы прятались, скрываясь от постороннего внимания, разрушенные дома, животные, бродящие по округе без присмотра, люди в форме и обычные жители. Никому не было дела до двух детей, грязных, голодных и безумно уставших, у каждого было своё горе и тревоги о личном будущем.
Так хотелось проснуться, но сил совсем не было. И только когда я почувствовала укол, и тихий успокаивающий голос Руслана, словно вырвалась из плена сна, с трудом разлепив веки.
— Ммм…
— Тише, у тебя опять жар, — Ящеров лежал рядом, прислонив к моему лбу мокрое полотенце, приятно холодящее кожу, — я сделал укол, но, если через пятнадцать минут не станет снижаться, позвоню в Скорую.
— Откуда такие познания в медицине у гонщика? — Хриплый голос еле слушался. Весь организм призывал меня ко сну, но возвращаться в вероятные воспоминания у меня не было никакого желания.
— Я рос в приюте… дети часто болеют, а Иван Борисович — один. Спи, я вколол тебе тройчатку, скоро снотворное подействует. Я зайду позже.
Руслан начал подниматься, а меня обуял страх:
— Нет… Русик, не бросай меня… — Глаза Ящерова расширились от моих слов, и мне показалось, что я сболтнула лишнего. Слишком уж свежи были воспоминания прошлого, да только я просмотрела их пять минут назад… почему же стритрейсер смотрит на меня так, будто побывал в бреду вместе со мной? — Мне холодно, — пытаясь спасти положение, ответила предельно честно, так как колотило меня довольно заметно, несмотря на жар. — Да и возвращаться в бредовое состояние не очень хочу… ты только ничего лишнего не подумай, пожалуйста…
Руслан усмехнулся, помогая мне расслабиться со своими подозрениями, и не смог не подколоть:
— Какое уж может быть «лишнее» с тобой — девственницей? Давай, двигайся. — Мужчина лёг рядом на спину, тут же притянув меня к себе, разрешая удобно расположиться на своём плече. — Сказку хочешь? У меня мама была искусствоведом… столько сказок рассказывала, они, кстати, иногда перекликаются с вашими… русскими, — улыбнулся в темноте Ящеров, нагоняя на меня воспоминания о стройной красавице тёте Гульнаре, — концовка только расхожа. У русских всегда постоянные трудности и преграды, даже когда, казалось бы, на пути героя, их было и так предостаточно! Вот, послушай один из рассказов Панчатантры:
— Жил в городе Раджагриха брахман Девашарман (что означает «хранимый богом»). Жена его не имела детей и очень горевала, глядя на сыновей своего соседа. И однажды брахман сказал:
— Дорогая! Перестань печалиться. Послушай меня: когда я приносил жертву, прося, чтобы у нас родился сын, я услышал слова какого-то невидимого существа: «Брахман! Будет у тебя сын, который превзойдет всех людей красотой, мужеством и счастьем».
После таких слов сердце брахманки исполнилось высшего блаженства, и она произнесла: