Тарнсмен Гора

Норман Джон

В варварском мире Гора эта одежда должна обезопасить женщину от пут тарнсменов. Мало кто станет рисковать своей жизнью, чтобы заполучить женщину, отвратительную, как тарларион. Лучше уж украсть рабыню, грех тогда меньше и тут уж не ошибешься.

Глаза девушки яростно сверкали сквозь узкую щель в покрывале. Я заметил, что они зеленого цвета, неукротимые, как и полагается дочери убара, привыкшей повелевать людьми. Заметил я и то, что она, к моему неудовольствию, выше меня на несколько дюймов и вся ее фигура скорее

всего непропорциональна.

– Вы немедленно освободите меня и убьете это грязное насекомое, – заявила она.

– Кстати, пауки чрезвычайно чистоплотные насекомые, – заметил я, показывая глазами на ее перепачканную одежду.

Она высокомерно пожала плечами.

– Где тарн? – спросил я.

– Вам следовало бы спросить, – сказала она, – где Домашний Камень Ара.

– Где тарн? – спросил я снова, больше интересуясь судьбой своего животного, чем куском камня, из-за которого рисковал жизнью.

– Не знаю, – ответила она, – меня это не интересует.

– Что же случилось? – допытывался я.

– Я не собираюсь отвечать на вопросы, – объявила она.

Я в ярости сжал кулаки.

Тут челюсти Нара осторожно сжали горло девушки. Дрожь прошла по ее закутанному телу, она подняла руки, пытаясь освободиться от ужасных челюстей. Очевидно, Паучий Народ был не так безвреден, как она полагала в своей гордыне.

– Прикажите ему остановиться, – крикнула она, безуспешно пытаясь ослабить хватку паука.

– Вам нужна ее голова? – спросил Нар металлическим голосом.

Я знал, что животное, которое предпочитает, чтобы его род исчез с лица земли, чем причинит вред разумному существу, придумало какой-то план или что-то вроде этого. Поэтому я сказал:

– Да.

Челюсти стали сжиматься на горле девушки, как лезвия гигантских ножниц.

– Стойте! – хрипло крикнула она.

Я сделал знак Нару ослабить его хватку.

– Я старалась повернуть тарна назад, к Ару, – сказала девушка. – Я никогда не летала на тарнах. Я ошиблась, и тарн знал это. У меня не было стрекала.

Нар разжал челюсти.

– Мы были уже где-то за болотным лесом, – продолжала она, – когда влетели в стаю диких тарнов. Мой тарн убил вожака.

Она содрогнулась при воспоминании, и я ощутил жалость к ней, представив то, что пришлось ей пережить, прикованной к седлу гигантского тарна, сражающегося высоко над лесом за власть в стае.

– Тарн убил вожака, – продолжала девушка, – и преследовал тело до самой земли, где разорвал его на куски. Я соскользнула с седла и скрылась в лесу. Через несколько минут тарн поднялся в небо. Я видела, как он занял место впереди стаи.

Вот так, – подумал я. Тарн вернулся к дикому состоянию, его инстинкты взяли верх над рефлексами, памятью о людях.

– А Домашний Камень Ара? – спросил я.

– В седельной сумке, – ответила она, подтвердив мои предположения. Я запер его

в сумке, а она неотделима от седла. Девушка сгорала от стыда, и я понял, как она унижена, потерпев неудачу – не сумев спасти Домашний Камень. Итак, тарн улетел, возвратившись к своему первобытному состоянию, Домашний Камень Ара остался в седельной сумке, я и дочь убара Марленуса оба потерпели неудачу, и теперь стояли, глядя друг на друга, на сухом корне в заболоченном лесу Ара.

7. ДОЧЬ УБАРА

Девушка выпрямилась, величественная даже в своем испачканном одеянии. Она отступила на шаг от Нара, будто чудовищные челюсти еще угрожали ей. Ее глаза горели.

– Дочери Марленуса было приятно сообщить вам и вашему восьминогому брату о судьбе тарна и вожделенного Домашнего Камня.

Нар раздраженно щелкнул челюстями. Я еще не видел это благородное создание в более раздраженном состоянии.

– Немедленно освободите меня, – заявила дочь убара.

– Вы свободны, – сказал я.

Она ошеломленно взглянула на меня и стала пятиться назад, держась на безопасном расстоянии от Нара и не поворачиваясь ко мне спиной, как бы ожидая, что я ударю ее мечом в спину.

– Хорошо, – сказала она наконец, – что вы подчинились моему приказу. Возможно, это облегчит вашу смерть.

– Разве можно отказать в чем-нибудь дочери убара? – сказал я и добавил, как теперь думаю – злобно, – счастливого вам пути через болото.

Она вздрогнула и остановилась. На ее платье еще оставался след языка тарлариона. Я, не глядя более на нее, положил руку на переднюю конечность Нара, стараясь не повредить чувствительных волосков.

– Ну, что брат, – сказал я, припомнив оскорбление, придуманное дочерью убара, – продолжим путь? – Я хотел, чтобы он не думал, что весь человеческий род презрительно относится к Паучьему Народу.

– Конечно, брат, – ответил механический голос Нара. И правда, в этом разумном существе было больше хорошего, чем я встречал во многих варварах Гора. И, конечно, я мог гордиться его обращением – ибо сколько раз, намеренно или нет, я наносил ущерб его разумному роду.

Я взобрался к пауку на спину, и он слез с корня.

– Подождите! – закричала девушка. – Вы не можете бросить меня здесь!

Она шагнула вперед, оступилась и упала в воду. Вдруг она встала на колени и протянула ко мне руки, внезапно осознав всю безнадежность своего положения. – Возьмите меня с собой! – просила она.

– Подождите, – сказал я Нару, и паук остановился.

Дочь убара попыталась встать, неловко закопошилась в воде – казалось, что у нее одна нога короче другой. Она вновь оступилась и рухнула в воду, выругавшись не хуже тарнсменов. Я рассмеялся и, соскочив со спины Нара, подошел к ней и втащил на корень. Она была удивительно легка для своего роста.