Тарнсмен Гора
Шрифт:
Домашний Камень города – объект многочисленных ритуалов. Очередным должен быть Весенний Пир Са-Тарны, Дочери Жизни, празднуемый в период прорастания зерен, чтобы обеспечить хороший урожай. Это сложный праздник, отмечаемый большинством горийских городов, требующий многочисленных и сложных приготовлений. Самые важные церемонии совершаются в основном Посвященными города, но к некоторым из них допускаются члены Высших каст.
Например, в Аре ранним утром на крышу здания, где находится Домашний Камень, поднимается член касты Строителей и кладет там примитивный символ своего ремесла,
Затем, в кульминацию Арского Весеннего Пира, член семьи убара приходит на крышу ночь, когда в небе сияют три луны, с которыми связан праздник, и кладет перед камнем зерно, ставит рядом кувшин с красным, похожим на вино напитком, сделанным из плодов дерева ка-ла-на. Это важнейший пункт в плане Совета Ко-Ро-Ба. Член семьи убара молится Царствующим Жрецам о богатом урожае и возвращается в башню, после чего стража возвращается на свое место.
В этом году честь совершить жертвоприношения зерна принадлежит дочери убара. Я узнал, что ее зовут Талена, что она считается первой красавицей Ара, и что я должен ее убить.
В соответствии с планом Совета Ко-Ро-Ба, во время жертвоприношения, в полночь, я должен буду приземлиться на крыше высочайшей башни Ара, убить дочь убара и унести ее тело и Домашний Камень, сбросив труп в болото к северу от Ара, а Камень принести домой. Девушка, Сана, должна одеться в платье дочери убара и занять ее место внутри башни. Предполагалось, что пройдет несколько минут, прежде чем ее опознают, и перед этим она сможет выпить яд, который ей дал Совет.
Две девушки должны умереть, чтобы я получил выигрыш во времени и успел улететь. В глубине души я чувствовал, что не должен выполнять этот план. Я резко изменил курс, дернув за четвертый канат, и направил тарна к голубеющей вдали цепочке гор. Очнувшись, девушка зашарила руками по плащу, окутывающему ее голову, отыскивая застежку.
Я помог ей скинуть капюшон и был восхищен ее длинными белокурыми волосами, коснувшимися моей щеки. Я положил плащ на седло позади себя, восхищаясь не только ее красотой, но и смелостью. Тут было чему пугаться девушке – высота, на которой она очутилась, дикий зверь, который нес ее к жестокой судьбе, ожидающей ее в конце полета. Но она была уроженкой Тентиса, славившегося своими тарнами, и ее было нелегко испугать.
Она не глядела на меня, осматривая и поглаживая свои запястья. Рубцы от пут были еще заметны.
– Почему вы развязали меня и сняли капюшон? – спросила она.
– Я думал, тебе будет удобней, – ответил я.
– Вы хорошо обращаетесь с рабыней, спасибо.
– Ты не… испугалась? – спросил я, запнувшись на этом слове. – Я имею в виду тарна. Ты, наверное, уже летала на тарнах. Я первый раз испугался.
Девушка удивленно повернулась ко мне:
– Девушкам редко позволяют летать на тарнах, разве что носить корзины, но не как воинам.
Она сделала паузу,
– Вы сказали, что испугались, когда впервые увидели тарна.
– Да, – рассмеялся я, вспомнив свой ужас.
– Почему вы говорите об этом рабыне? – спросила она.
– Не знаю. Но это действительно так.
Она повернулась и глянула на голову тарна.
– Однажды мне пришлось летать на спине тарна, – сказала она резко, – в Ар, переброшенной через седло, перед тем, как меня продали на улице Клейм.
Нелегко разговаривать на спине летящего тарна, когда ветер бьет в лицо, и хотя я хотел поговорить с девушкой, я не мог этого сделать.
Она посмотрела на горизонт и внезапно напряглась:
– Это не путь в Ар, – крикнула она.
– Знаю, – сказал я.
– Что вы делаете? – она повернулась ко мне лицом, с расширившимися от страха глазами. – Куда вы летите, хозяин?
Слово «хозяин», хотя и было обычно для девушки, которая, по крайней мере официально принадлежала мне, испугало меня.
– Не называй меня хозяином.
– Но вы мой хозяин.
Я извлек из кармана своей туники ключ, который мне дал отец и отпер им замок на ошейнике Саны. Сняв ошейник, я швырнул его вместе с ключом вниз, проследив за их полетом.
– Ты свободна, – сказал я, – и мы летим в Тентис.
Она села позади меня совершенно ошеломленная, недоверчиво ощупывая шею.
– Почему? – спросила она.
Что я мог ответить ей? Что я пришел из другого мира, и что все обычаи Гора не могут быть моими, или что я позаботился о ней, настолько беспомощной, заставившей меня посмотреть на нее не только как на инструмент Совета, но и как на молодую, полную сил девушку, которая не может быть принесена в жертву государственным интересам.
– У меня есть на то причины, но не думаю, что ты поймешь меня, – и добавил, еле слышно, что и сам вряд ли понимаю их.
– Мой отец и братья, – сказала она, – наградят тебя.
– Нет.
– Если пожелаешь, они отдадут меня тебе без выкупа.
– Полет до Тентиса долог.
Она гордо ответила:
– Мой выкуп – это сотня тарнов.
Я свистнул про себя – моя бывшая рабыня, должно быть, богата. На жалование воина я не смог бы купить ее.
– Если вы приземлитесь, – сказала Сана, видимо желая хоть как-то отблагодарить меня, – я смогу дать вам наслаждение.
Мне пришло в голову, что воспитанная в традициях Гора, она сможет понять лишь один ответ, лишь он остановит ее.
– Ты хочешь уменьшить ценность моего подарка? – спросил я, начиная сердиться.
Она на мгновение задумалась и потом поцеловала меня:
– Нет, Тэрл Кэбот из Ко-Ро-Ба, ибо ты знаешь, что я ничем не могу уменьшить ценность твоего подарка. Я позабочусь о тебе.
Я понял, что она говорит, как свободная женщина, используя мое имя. Обняв девушку, я укрыл ее от порывов ледяного ветра. – Однако, – подумал я, – сотня тарнов! Максимум сорок, принимая во внимание ее красоту. За сотню тарнов можно было получить дочь Правителя, а за тысячу – дочь царского убара. Тысяча тарнов – неплохое пособие для горийского военачальника.