Таркин
Шрифт:
Вейдер вполне мог быть рыцарем-джедаем Энакином Скайуокером, рядом с которым Таркин сражался во время Войн клонов и которым пусть и с неохотой, но восхищался.
— Как дела на Сторожевой базе, губернатор? — спросил Вейдер.
— Через неделю снова окажемся на освещенной стороне газового гиганта, где легче обеспечить безопасность.
— И именно поэтому вы были против того, чтобы прилететь на Корусант?
Вейдер не мог об этом знать, но Таркин нисколько не удивился.
— Скажите, владыка Вейдер, визирь всегда делится с вами секретами?
— Когда я его прошу — да.
—
— Конечно — особенно после того, как вы узнали, что просьба исходит от Императора.
— Почему бы тогда попросту не назвать ее приказом? — усмехнулся Таркин.
— Неважно. Возможно, я поступил бы так же.
Таркин искоса взглянул на Вейдера, но промолчал.
— Ваше отсутствие как-то повлияет на график строительства?
— Никоим образом, — быстро ответил Таркин. — Компоненты для генератора гипердвигателя будут поставлены по графику с Дальней базы, где завершились начальные испытания. Продолжается работа над самой навигационной матрицей, так же как и над реактором гиперматерии. В данный момент меня также не слишком беспокоит состояние досветовых двигателей или генераторов защитного поля.
— А системы вооружений?
— С этим несколько сложнее. Нашим главным проектировщикам еще предстоит договориться насчет массива лазеров, а также необходимости протонного луча. Кроме того, проектировщики также обсуждают оптимальную конфигурацию комплекса кибер-кристаллов. Впрочем, причина задержки не только в их спорах — есть и другие производственные проблемы.
— Это никуда не годится.
Таркин кивнул.
— Если честно, владыка Вейдер, попросту слишком много голосов «за» и «против».
— В таком случае следует исправить ситуацию.
— Что я постоянно и предлагаю.
Они замолчали, войдя в турболифт, ведущий на основную башню дворца. Амедде и императорским гвардейцам ничего не оставалось, как подождать другой кабины. Все так же в тишине они начали подниматься с уровня на уровень. Вейдер остановил лифт на один уровень ниже самого верха и вышел. Таркин последовал за ним, но Вейдер остановил его, подняв руку:
— Император ждет вас наверху.
Турболифт доставил Таркина на вершину мира. Он вышел из кабины в большое круглое пространство с высокими окнами по периметру, из которых открывался вид на сотни километров во все стороны. Часть помещения отгораживала закругленная стена, за которой, как предположил Таркин, находились личные покои Императора. Главное место в зале занимал огромный стол в окружении чрезмерно больших кресел, одно из которых отличалось от других высокой спинкой и встроенными в подлокотники панелями управления. Предоставленный самому себе, Таркин бродил по залу, восхищаясь произведениями искусства и статуями, расположенными так, чтобы на них падали лучи восходящего или заходящего солнца Корусанта. Некоторые из них он уже видел до этого в апартаментах Верховного канцлера в здании Управления, в частности барельеф с изображением древней батальной сцены. Опоясывающий зал балкон заполняли высокие шкафы с текстами и запоминающими устройствами.
Пока Таркин разглядывал
— Добро пожаловать, губернатор Таркин, — произнес Император. Многим его голос показался бы зловещим, но Таркин ощутил в нем лишь легкое напряжение.
— Приветствую, мой повелитель, — слегка поклонившись, ответил он и, сделав широкий жест рукой, добавил: — Мне нравится, как вы тут все обустроили. — Император не ответил, и Таркин показал на бронзиевую статую фигуры в плаще. — Если мне не изменяет память, она стояла и в вашем прежнем кабинете.
Император коснулся статуи морщинистой желтоватой ладонью.
— Это Систрос, один из четырех древних философов Двартии. Я храню ее из сентиментальных чувств. — Он обвел рукой вокруг. — Часть остальных, пожалуй, можно назвать коллекцией военных трофеев. — Он снова посмотрел на Таркина. — Прошу вас, садитесь, губернатор Таркин. Нам многое нужно обсудить.
Опустившись в кресло, Император развернулся спиной к стене с окнами, так что его призрачное лицо оказалось в тени. Таркин сел напротив, сложив руки на коленях.
Как вновь подтвердил Нильс Тенант, об Императоре ходило не меньше слухов, чем о Дарте Вейдере. Тот факт, что он редко появлялся на публике и даже на заседаниях Сената, убедил многих, что нападение джедаев, которому он подвергся, не только изуродовало его лицо и тело, но и погубило уверенного в успехе политика, каким он был до войны. Император стал жертвой предательства тех, кто служил ему и поддерживал Республику в течение многих столетий. Некоторые на Корусанте даже признавались, что хранят добрую память о бывшем канцлере Финисе Валоруме, о котором они могли сплетничать без конца. Им хотелось видеть Императора прогуливающимся по Имперской площади, или на оперном спектакле, или на торжествах по случаю открытия нового строительного комплекса.
Таркин, однако, не стал затрагивать эту тему, сказав лишь:
— Похоже, Корусант процветает.
— Что верно, то верно, — кивнул Император.
— Сенат оказывает вам поддержку?
— Теперь он скорее служит, чем советует. — Император слегка развернулся в сторону Таркина. — Лучше окружить себя новыми лояльными союзниками, чем старыми предателями.
— Кто-то когда-то сказал, что политика — не более чем постоянное устранение противоречий, — улыбнулся Таркин.
— По моему опыту — именно так и есть.
— Но нужны ли они вам вообще, мой повелитель? — осторожно спросил Таркин.
— Сенат? — Император не удержался от едва заметной улыбки. — Пока что — да. — Пренебрежительно махнув рукой, он добавил: — Мы многого добились — и вы, и я.
— Прошу прощения?
— Кто бы мог подумать двадцать лет назад, что двое из Внешнего Кольца будут сидеть в самом центре Галактики?
— Вы мне льстите, мой повелитель.
Император пристально взглянул на него:
— Порой мне интересно — не кажется ли вам, родившемуся, как и я, на дальних рубежах, что нам следует прилагать больше усилий, чтобы воодушевить те планеты, которые мы победили в войне? Особенно во Внешнем Кольце.