Тарч

Демин Игорь

— Он бы тебя убил, — уверенно вставил Ерш, явно недолюбливавший безумного знахаря, — Просто, чтобы не проболтался.

— Ну, почему сразу убил? — недовольно заметила Дара, — Судя по всему, Тарч ему нравился. Вон, шприцы со спеком оставил. Даже не представляю, сколько такие могут стоить. Они же нас со Скалой за сутки на ноги поставили.

— Это разные вещи, женщина! — возразил Ерш, — Этот спек, наверняка, изготавливался из трофеев базы, и Дусту лично не обошелся ни во что. А вот дар — это совсем другое дело. Особенно такой, который и от мутантов скрывает, и нимфу отпугивает.

За такую информацию удавят, не задумываясь.

— Это факт, — кивнул Скала, дотягиваясь до очередного куска шашлыка. Он был единственный, кто еще не перестал есть, и с удовольствием освобождал миски от остатков мяса.

— Ерш прав, — согласился Кумник, — Если бы у Дуста появилось такое умение, он бы убил Тарча.

— Это же Дуст, — не удержался, чтобы снова не вставить свои пять копеек, главный балагур отряда, — Та еще мразь.

— Многие в Улье готовы убивать за информацию о дарах. И чтобы скрыть, и чтобы узнать, — задумчиво заметил командир, но Дуста защищать не стал, хотя раньше и высказывал к знахарю нечто вроде сдержанной симпатии, — Нет, Дуст тут не причем. Я уверен, Тарч, что дело все-таки в тебе.

Тарч привычно пожал плечами. Ему часто приходилось в последнее время отвечать на вопросы именно таким образом.

— Дуст все время говорил, что у меня нет дара. А если он и будет, то какой-нибудь завалящий и слабый.

— Не может быть, чтобы Улей не дал человеку дар, — уверенно отрезала Ветка, которая до этого в основном внимательно прислушивалась к разговорам, но сама говорила не часто, — Умение или уже есть, или будет в ближайшее время. Сколько ты уже здесь? Всего три недели? Это нормально.

— Да уж, пустяки, дело житейское! — снова не удержался от колкости Ерш, — Подумаешь, мутант, почти элита, к ногам упал и помер.

— Значит, есть дар, — подвел итог Скала, — Слышал я про одного парня, так он всех убедил, что дара у него нет. И знахари это подтверждали. Нет умения, и все тут. А потом оказалось, что дар у него такой — убеждать. Не как у нимфы, те то гипнотизируют и приказывают, а этот просто убеждал. Он не мог заставить тебя думать, что черное — это белое. Но мог убедить, что всем вокруг надо говорить «белое».

— Ого, — искренне удивился Ерш, — И что теперь с ним? Дар то, о-го-го какой!

— Да что с ним будет? Застрелили, как узнали. Кому такой сосед нужен? Он же у тебя всю добычу заберет, оружие, одежду, и заставит с крыши сигануть, а ты только в благодарностях будешь рассыпаться за такую прекрасную идею. Тут же и придавили, как сообразили, в чем дело, прямо в баре.

У Тарча по спине пробежал холодок. Давненько он не испытывал этого чувства, когда опасаешься, или что уж там, откровенно боишься каждого человека вокруг. Когда убить могут за неосторожный жест, за не вовремя сказанное или неправильно выбранное слово. Ведь не зря Скала вспомнил именно эту историю?

— Ха, а помните мистера Апокалипсиса? — улыбнулся Ерш, — Не все знают? Тогда расскажу. Появился как-то возле крупного стаба мужик. Напросился к руководству, и говорит: мой друг может взорвать вам половину поселка, с помощью дара, и обязательно

сделает это, если не заплатите. Те вызвали ментата, проверили, все верно, не врет мужик. Заплатили, благо, просил он не слишком много. Ну и тот отправился к следующему стабу. Несколько поселков так вычистил, пока не открылось, что ни друга у него нет, ни способности что-то взрывать, а есть только дар обманывать ментатов. То, что его тоже сразу кончили, думаю, объяснять не надо?

— Не нагнетай, — отмахнулся Кумник, — Если по таким историям судить, то мы сейчас все должны встать и разойтись навсегда. Мало ли, вдруг кто-то из нас необычный дар получил и плетет интриги против всех? Да и уж точно у Тарча не может сразу появиться столько даров — и мутантов гробить, и знахаря обмануть, и нимфу отогнать, и ментата ввести в заблуждение, и нам тут по ушам успешно ездить — все-таки, мы тоже не вчера родились.

— Ветка, — неожиданно обратился командир к девушке, — А ты что думаешь?

Ветка недоуменно подняла брови, словно была удивлена тем, что Кумника заинтересовало именно ее мнение. Тарч хорошо знал такой тип девушек, хотя бы потому, что именно такой была его жена. Молчаливая, но не глупая, она умело скрывала непрерывно бушевавший в ее душе ураган эмоций и мыслей. Ветка внимательно слушала всех за столом, вроде бы равнодушно, но если присмотреться, то можно было увидеть, как ловит она каждое слово, как сверкают ее глаза, когда она не согласна с оратором, и как легко и неторопливо опускаются веки, когда спорить, по ее мнению, было не с чем. Интересно, Кумник тоже заметил, насколько заинтересованно девушка слушает обсуждение способностей Тарча, или командир всегда дает ей возможность высказать точку зрения?

— Может быть, это какой-то новый эволюционный виток? — неуверенно начала Ветка, — Ты же сам говоришь, что все здесь завязано на эволюции. Вот и появились новые дары, целым пучком, и сразу сильные, а знахари их или еще не научились различать, или не научатся никогда. Что такое сейчас дар? Это крупное скопление частей грибницы, которое отвечает за появление новых функций организма, — Ветка даже руками изобразила, что она имеет в виду, — Знахари видят его или результат его действия, и говорят, что видят дар. А если грибница все это время занималась не только нашей эволюцией, но и своей? И научилась формировать умения, никак не меняя при этом форму и состояние?

— Теория хорошая, — согласился Кумник, — Но маловероятная. Хотя бы потому, что весь вирус — это единая сеть, и я слабо себе представляю, как в подобных условиях мог эволюционировать только один иммунный. Тогда бы все новички были с подобными умениями. Нет, формально это возможно, — Кумник заранее согласился с доводами вскинувшейся с возражениями Ветки, — Но вероятность того, что мы наткнулись на особь, которая стала первой или одной из первых в новом витке развития вируса крайне низкая. Примерно такая же, как и вероятность того, что Тарч — единственный оставшийся в живых потомок древнего рода хоббитов, или эльфов, пусть выбирает на свой вкус, и вирус взаимодействует с его телом как-то иначе, чем с организмом обычного человека.