Таран
Шрифт:
— Спать иди, дура старая! — посоветовал Таран без особого почтения к матушке. Та, кажется, хотела обидеться, но сил уже не было, пробубнила нечто матерное себе под нос, доплелась до дивана и плюхнулась, скорчившись калачиком.
А Юрка взял веник и стал заметать в совок осколки посуды и разметанные по полу остатки закуски. Потом стол поставил на ножки, поднял храпящего папашу и доволок до дивана, подложил к матери. Завтра встанут с больными головами и начнут «разбор полетов». Заодно и на него, Юрку, ворчать. За то, что кайф поломал и «друзей» обидел. Жалко, конечно, что они, мать и отец, ему родные. И бить их как-то западло. Иначе б Таран всех на лестницу повышвыривал, алкашей чертовых…
Затер лужи тряпкой,
Нет, отец с матерью у него пьяницами не родились. Когда-то он и не знал, что такое пьющие родители. Конечно, отец и мать даже в лучшие времена совсем уж трезвенниками не были. Принимали по праздникам, на дни рождения, иногда просто по рюмочке пропускали для аппетита в выходные дни. Но было совсем мало по сравнению с тем, что сейчас творилось. Ни дня без поллитры! И хорошо, если они эту поллитру вдвоем раздавят, без такого «дружного коллектива», который Тарану пришлось нынче разгонять.
Восстановив задвижку, Юрка содрал с постели белье, загаженное Мохнатым и жирной Галей, бросил его в бак, забитый под завязку, а потом полез в шкафы искать чистое. Нашлась одна простыня и наволочка — мать, не иначе, месяца два не стирала.
Запах чужих тел все-таки оставался. «Лишь бы, блин, вошек не натрясли! — брезгливо подумал Таран. — А то у таких чистюль и сифоном разжиться можно. Во обидно будет — ни одной бабы не поимев, заполучить такое!»
Было б у Юрки где переночевать — ушел бы, не стал на свое коронное место ложиться. Но деваться некуда. Улегся, закрылся одеялом без пододеяльника и заснул, твердо решив, что пойдет устраиваться на работу. Прямо завтра! Ни на день не откладывая, чтоб эта алкашня больше его не попрекала, что он на ихние живет!
Седых Иван Андреевич
Таран благополучно проспал до утра. Должно быть, «гости» почуяли опасность для своего здоровья и обратно не просились. Родители тоже не колобродили, не искали похмелку — мирно дрыхли, источая перегар. Наскоро одевшись, Юрка нагрел чаю, нашел в холодильнике пачку пельменей, сварил, пожрал и, не оглянувшись на храпящих родителей, выскользнул за дверь.
Дождя не было, но небо и в это утро не сулило хорошей погоды. Таран топал по пустынной улице в направлении ближайшего рынка, в народе именовавшегося «Тайваньским». Наверное, потому, по большая часть шмоток, которые там продавались, были китайского или тайваньского производства. Самих китаезов на рынке не было, торговали в палатках граждане славянской национальности, чьи боссы скупали барахлишко у челноков.
У Тарана здесь, на рынке, в двух или трех палатках работали знакомые ребята. Одни — девчонки в основном — торговали, другие — естественно, парни — охраняли. Юрку эти друзья еще задолго до окончания школы приглашали сюда, конечно же, охранником. Правда, предупреждали, что охрана эта существует лишь для защиты от бомжей, неорганизованных грабителей-самоучек и обманутых покупателей. настоящие бандиты уже давно взяли рынок под контроль, и их надо уважать, если не хочешь неприятностей. Впрочем, они же в случае чего и помочь могут. Например, Витек Полянин рассказывал, что как-то раз ночью к его палатке подвалили трое каких-то жлобов и потребовали забесплатно ящик водки. Причем не какой-нибудь, а дорогой, по пятьдесят рублей бутылка. Если б Витек, как советовала перепуганная девка-продавщица, отдал ящик, то влетел бы на целую тысячу. Но Витек запер заднюю дверь ларька изнутри. Неуемные жлобы начали молотить палкой по зарешеченной витрине, сумели разбить стекло и даже пытались решетку вывернуть. Но тут, с налета с поворота, подкатила
Тогда Тарану вся эта рыночная возня казалась до ужаса тошной и скучной. Деньги, цены, шмотки, бандиты, жлобы — тоска… Ему чего-то другого хотелось. Даже после тою, как понял, что боксерская карьера закончилась, так и не начавшись. Что ему конкретно надо было — фиг поймешь, но только не торгашить.
Сейчас он был готов даже на то, чтоб сидеть в палатке. Лишь бы иметь какие-то бабки, а не зависеть от того, что добывают его родители-выпивохи. Слишком уж частыми стали эти пьянки, слишком до фига толчется в доме «друзей», которых они толком и по имени не знают. Под кайфом еще и квартиру пропьют… Уже много чего пропили из того, что нажили в прежние годы. Ведь когда-то оба совсем неплохо зарабатывали — при советской власти рублей восемьсот на двоих. Нормально, без подработок, только на заводе. А сейчас либо приторговывают чем-то, либо подворовывают — хрен поймешь, Юрка в их дела не лез. Какая-то жратва в доме еще водилась — и ладно. Иногда, конечно, Юрке самому приходилось себе на обед зарабатывать. Иначе б он ослабел с голодухи, и тогда весь его дворовый авторитет пошел бы псу под хвост.
На рынке, несмотря на ранний час, большинство ларьков уже работало. Покупателей, правда, пока было немного.
Таран направился к ларьку, где работал Витек Полянин.
Но там вышел облом — витрина была закрыта щитом, а на задней двери висел замок. Юрка плюнул и двинулся вперед.
Чуть дальше по ряду находилась палатка, где торговала Надька Веретенникова. Она, помнится, жаловалась, что охранник, с которым она работала в паре, все время пристает.
Хозяин этого охранника обещал погнать, но только в том случае, если Надька подберет на его место другого парня.
Вот Надька и приглашала Тарана, но дело было месяц назад, когда Таран сдавал выпускные экзамены. Тогда ему было некогда, а к нынешнему дню ситуация могла измениться.
Надька находилась на месте, но ей покамест было не до Юрки. Она сдавала кассу сменщице после ночи. Дело это было, как видно, хитрое и сложное, потому что затянулось надолго. Таран прислонился к боковой стенке соседнего ларька и стал ждать. Однако его наличие побеспокоило того самого охранника, который домогался Надькиных прелестей. Парень был постарше, похоже, уже после армии, мордастый, стриженый, в камуфляже и тельняшке. Возможно, и в десанте служил. Он подвалил к Юрке и набычился:
— Тебе чего тут надо?
— Шоколада, — ответил Таран с издевочкой.
— Нечего тут стоять, понял? Не работает палатка.
— Не нуди, хочу — и буду стоять, усек?
— Если ты насчет Надьки, то обломился, — самоуверенно произнес камуфляжник. — И не топчись тут, пока звездюлей не навешали.
— Ты, что ли, навесишь?
— Запросто.
— Ну, вешай, — предложил Таран, у которого с утра было хорошее настроение набить кому-нибудь морду.
— Может, за ларьки зайдем? — осклабился охранник.
Тарану было это по фигу, хотя он знал, что там, за ларьками, у этого козла может еще пара корешей оказаться.
Местечко уютное: от рынка ларьки прикрывают, с другой стороны какие-то подсобки стоят, куда товар подвозят, самое место, чтоб метелиться без лишнего шума.
Угадал Таран: за охранником еще двое туда пошли.
Тебе чего, пацан? — сказал один из них, куда крупнее первого. — В больницу, сынок, захотелось? Или так, борзота одолела?