Таран

Влодавец Леонид Игоревич

Таран тоже не упирался и позволил себя вывести сперва из комнатки в караулку, потом во двор. Их быстрым шагом повели куда-то в глубь склада, мимо тюков с прессованной макулатурой и тряпьем, груд железного лома, в какое-то длинное кирпичное строение под шиферной крышей, без окон, с железными воротами на торце.

— В чем дело-то? — Этот вопрос Юрка задал уже тогда, когда оказался внутри здания. Там тоже лежали многочисленные тюки с бумагой. Оставался только узкий проход, по которому мог проехать

автопогрузчик.

— Куда ведете, блин? — еще раз спросил Таран.

— Помалкивай, козел! — Наехавшие ребята сразу дали понять, что на долгие разговоры не настроены и объяснять ничего не собираются. Ударить не ударили, но тряхнули за локти крепко.

Пройдя метров двадцать от ворот, уперлись в поперечную кирпичную стенку, почти доверху заложенную тюками с макулатурой. В стенке была дверь, обитая войлоком, через которую Тарана и Дашу ввели в некое квадратное помещение с цементным полом. Здесь было просторнее, и под потолком горело несколько лампочек. Потолок этот подпирали бетонные столбы.

— Пристегивай! — распорядился тот, самый мощный.

Прежде чем Таран успел хоть что-то сообразить, братки подтащили его к одному из столбов, закрутили руки назад и защелкнули на запястьях наручники. Столб был квадратного сечения, а потому его бетонные углы больно врезались в плечи и руки Юрки. Да и наручники впились в тело. Любое движение стало мукой. Таран выстонал что-то нечленораздельно-матерное со злости и тут же получил крепкую оплеуху по щеке, от которой еще и затылком об столб приложился.

— Не вякай, недоносок!

Да-а! Вот влипли! Но в чем же дело-то? За что ему все это?! Может, это друганы того, с Симеоновской? И Седых Иван Андреевич — тоже их кореш?! Таран ни хрена не понимал, и от этого было еще страшнее…

Дашу пристегивать к столбу не стали. Справа от Тарана находилась сварная железная лесенка, по которой можно было подняться на верхний ярус стеллажей с тюками. Вот к этой лесенке ее и пристегнули. Даша не сопротивлялась и не кричала — знала, только хуже будет.

Потом откуда-то появились еще два парня, более благообразные, чем первые, и установили метрах в пяти перед Тараном и Дашей резное. деревянное кресло, похожее на трон. Не иначе кто-то на свалку выбросил, а эти ребята его подобрали и отреставрировали для босса. Потом эти же ребята принесли какой-то штатив, сваренный из арматуры, на котором были смонтированы в одном блоке четыре мощные автомобильные фары. Когда их включили, Таран аж зажмурился — свет не то что слепил, а прямо-таки жег глаза. Вот в этот самый момент, как видно, и появился самый главный, который уселся на свой «трон». Видеть его ни Даша, ни Таран не могли, потому что им приходилось смотреть в пол, чтобы не ослепнуть.

— Здравствуйте, дети! — произнес глуховатый,

тяжелый голос, исходивший оттуда, с «трона». — Что ж вы себя так плохо ведете, а? У меня аж сердце кровью обливается, когда я вижу ваши юные лица! Такие вроде приятные, неиспорченные на вид мальчик и девочка, а влезли в такое дерьмо… Неужели вам мамы с папами не говорили, что нехорошо нападать в подъездах на незнакомых людей, а? И бить их мордой об пол?!

Даша всхлипнула, а Таран, пользуясь паузой, которую сделал босс, заорал:

— Он, сука, заманил ее и изнасиловал! Вот за это и получил!

Стоявшие с боков от Юрки мордовороты хотели было двинуть его, чтоб заткнулся, но пахан предупредительно поднял руку и сказал:

— Юноша желает объясниться… Ну, продолжай, родной, рассказывай!

Таран, постаравшись придать голосу твердость — а сделать это было ох как непросто! — изложил, как было дело.

— А она его и пальцем не тронула! — В этой последней фразе была единственная ложь, которую себе позволил Таран. — Я один бил! Она не виновата ни хрена!

— Один нескромный вопрос, юноша, — произнес босс. — А почему это ты, дорогой, пошел звонить в «Атлет»? Далеко ведь до Леоновской?

— Жетона на автомат не было… — произнес Юрка. — Да и недалеко это вовсе, минут десять пешком.

— Значит, ты хочешь сказать, что господина Седых Ивана Андреевича ты знать не знаешь?

— Почему? — удивился Таран. — Знаю! Он меня обещал на работу оформить, залы убирать. Я вообще-то в тот день уже должен был на работу выйти.

— А давно ты его знаешь?

— С позавчерашнего дня. Мы на «Тайваньском» рынке познакомились. Я там подрался немного, а он подошел с бугаями. С Пятаком и с Микитой то есть. Ну, и спросил, где я драться научился, а потом пригласил в зал на работу. Вечером я туда зашел оформляться, но у него там бланков не было. Он в зале разрешил за просто так поразмяться. У них же там ринг есть…

— Так ты боксер?

— Ну, сейчас не занимаюсь уже… Выгнали.

— За что?

— На спарринге одного перспективного нокаутировал.

— Нехорошо! Неспортивно… Ладно! Выслушал я твою версию. Значит, ты свою девушку Дашу очень любишь, верно?

— Люблю… — произнес Таран не очень уверенно. Потому что та любовь, которую он сейчас испытывал к ней, была совсем не похожа на прежнюю, возвышенную.

— Ну, а если любишь и не хочешь, чтоб ей больно сделали, то скажи честно: господин Седых тебе объяснял, что нам надо говорить, или нет?

— Не-ет… — удивился Юрка. — Он просто сказал, что нам спрятаться надо. Мол, ты этого Крылова насмерть затоптал, а менты тебя уже ищут. Ну, отвезли нас сюда и уехали. Он даже не сказал, что вы нас тут допрашивать будете…