Тара
Шрифт:
Переждав ещё пару минут, эльф выглядывает наружу. В коридоре алыми волнами плещется дым, скрывая от глаз высокородного ужас содеянного. Впрочем, юный эльф не желает смотреть на оплавленные останки своих извечных врагов. Скорее прочь отсюда, на воздух, на волю, под звёздно-лунный свет!
Прижимаясь к стеночке, стараясь не наступить на обезображенные трупы, остроухий пробирается дальше. На выходе натыкается на охранника, по внешности мало похожего на коренного кавирца. Вести разговоры, выяснять, кто и откуда некогда. Эльф просто оглушает лишнего свидетеля заклинанием и двигается дальше. Выход из здания,
Выбравшись на воздух, короткими перебежками высокородный движется влево, туда, где по его расчетам должны находятся одни из ворот. Под ногами похрустывает мелкий гравий. От этого еле слышного хруста оживает тень в зарослях жасмина. Упитанный незнакомец кидается к стене, спешно отодвигает тяжелую решетку и ныряет в беспросветную темноту подземелья. "Ещё один беглец", - невольно сочувствует ему эльф. Он наклоняется к дыре, но, морщась, отскакивает прочь, ибо ход ведёт в ещё более отвратительное место, чем склад реактивов - в канализацию.
Тут же чуткий слух улавливает шаги. Идут крадучись. Восемь-десять человек (или кто тут ночами шляется).
Прикидывая, что вряд ли успеет спрятаться в освещённом бледной луной здании впереди, эльф кидается вперёд, пригибаясь к земле. Самое близкое место для укрытия - большие железные баки. Судя по запаху - с отходами. Ага, впереди, выходит, кухня. Дальше, если верить карте дворца - казармы стражи. По возвращении, за уточнения к карте чародеи Светлого Совета озолотят!
Кажется, добежать до кухни время есть. Но из-за неё появляется ещё один отряд. Идут тоже осторожно, тщательно обшаривая местность. Не спрятаться, не сбежать.
Чуть не воя от безысходности, Сольеваль задерживает дыхание и осторожно забирается в один из баков, неслышно накрывается крышкой и замирает.
А снаружи начинается перестрелка, крики, беготня. Один отряд напоролся на другой. И началось... Кто-то укрывается за его баком, отстреливается, шумно дышит, непотребно ругается в полголоса. Огненные пули отскакивают от металла. Свернувшийся на очистках эльф чуть не плачет от унижения. Он, наследник князя, вынужден сидеть здесь...
Бой затягивается. Очевидно, к дерущимся подоспело подкрепление. Только к утру всё прекращается, затихает. А эльф никак не решается вылезти из бака. Но не потому, что струсил. Ему мучительно стыдно за свой внешний вид!
Всё, досиделся. Бочку подхватывает заклинание невесомости, дурно пахнущая дрянь облепляет высокородного с ног до головы. Толчок - заклинание ослабло и рассеялось. Слышны голоса и смех - после бурной ночи следует прибраться. Грузят остальные бочки на повозку-вонючку. Эльф находит в себе силы улыбнуться. Его вывезут из дворца, а дальше он уже выберется, выживет. Его хорошо обучали, он справится...
Тень воспоминаний расселялась у входа в "Хриплого Барда". В трактире оказалось на редкость малолюдно. Обеспокоенные ночными событиями приезжие спешно покидали столицу. В номере вещей ведьмака не обнаружилось, что не удивило эльфа.
"Сбежал! И мне пора!
– подумалось Сольевалю.
– Но сначала мыться!"
Он скрёб своё побитое ноющее тело под струями горячей воды долго и тщательно,
Расслабиться не получалось, и поэтому эльф налил ванну и на полчаса залёг отдыхать. Только когда вода стала остывать, чувство долга заставило его встать, закутаться в пушистое полотенце и выйти в прохладный воздух комнаты. В кресле обнаружился ведьмак, как ни в чём не бывало листающий утреннюю газету.
– Я порой думаю, - неспешно произнёс он, бросив небрежный взгляд на напарника, - что вы, эльфы, произошли не от союза душ деревьев и вольного ветра, как поётся в ваших песнях, а от рыб.
Вимер перевернул лист и вновь уставился в свежие новости. Будто в газетах напишут всю правду о случившемся!
– Я думал, ты уже сбежал, - растерялся и одновременно обрадовался Сольеваль, присаживаясь рядом.
– Сбежишь тут!
– ведьмак многозначительно приподнял бровь, показывая - у него есть, что сказать, но не здесь.
– Ты переехал?
Вимер кивнул, удивляясь коллеге. Что с ним случилось, раз парень ненадолго вспомнил о воспитанности и хороших манерах? Уже две с половиной минуты они вместе, а княжеский наследник ещё ни разу не нахамил. Видать сильно потрепало парня. Выглядел Сольеваль, прямо скажем, хреново. Волосы выдраны клоками, кисточки на ушах спалены до основания, на лбу и правой щеке кровоподтеки, на плече плохо залеченная рана, сейчас сочащаяся сукровицей. От усталости бедняга еле в кресле сидит, глаза норовят закрыться. Но спать рано. Следует отсюда убраться.
– Одевайся и пошли. Тряпки твои я собрал, - бросил ему ведьмак, на что парень ощетинился цепной собачонкой:
– Ты трогал мои костюмы!?...
"Пожалуй, я поспешил его жалеть!" - усмехнулся про себя Вимер, связывая в хвост на затылке свои светлые пряди и с наслаждением потягиваясь в удобном кресле.
... Хозяин трактира понимающим взглядом проводил гостей. Эти двое - не первые бегут. Вон за угловым столом торопливо обедают ещё пятеро. Под стульями и у стены свалены вещи. Расчет уже получен. Даже за проплаченные четыре дня вперёд денег особо не требовали, так что хозяин не в убытке. А уж через четыре дня всё точно прояснится! Жаль только Вечную. Умная баба была, хоть и эльфа...
К полудню весь город знал - столица беззащитна - Тара убита. Её обычно несгибаемая никакими обстоятельствами и происками врагов душа отправилась в серебрянном челне на другой берег Вечности, чтобы там воссоединиться с богиней Фра, той, в чьём монастыре прошла посвящение когда-то беглая эльфийская принцесса.
Не стало хранительницы покоя и традиций королевства. Её уважали и даже обожали не вопреки, а благодаря всему, что она делала. Реальная правительница Кавиры за пятьсот с лишним лет сделала страну непобедимой для внешних врагов, сильной и уважаемой во всём известном мире. "Эльфийская дева, чьё сердце навсегда отдано людям", - так пели про неё менестрели, слагали стихи поэты.